Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Ну а вы уж, леди Ивельда, и дамы, простите за такие страсти, – управляющий виновато покосился на госпожу и Вейлису (меня проигнорировал, то ли дамой не считал, то ли полагал, что в рассказах об ужасах я ему сто очков вперед дам), – что зверье трупы в кустах придорожных пообтрепало, так тоже не диво. Это ж только люди к смерти уважение имеют, а для лесных тварей мясо – оно и есть мясо.

– Разумно, – аккуратно пристукнув донышком бокала по столу, согласился Кейр. Он не раз сталкивался с бандитизмом на дорогах в свою бытность охранником обозов и порассказал нам немало баек на привалах. Зато юный сын Ивельды негодующе засопел и заиграл бровями, выражая активное несогласие.

– Разумно не всегда истинно, – возразила я, подбадривая юношу, и спросила Ромела: – А ты почему о чудовищах говорить начал?

– Разве разбойники стали бы каждую тройку десятидневий по одному человеку убивать? Они бы обозы грабили или богатых путников, зачем им травник, четыре крестьянина из деревни, бродячий сказитель и лесничий? – аргументированно заявил парень. Теперь, избавившись от избытка горячности, он говорил вполне здраво. – Это все какойнибудь упырь, грызущий живую плоть, чтобы вечно жить!

– Так ведь не все трупы погрызены, – запальчиво возразил управляющий.

– А это оттого, что спугнули монстра или люди, или рассвет! – отбрил Марина юноша, упрямо тряхнув головой.

Чувствуется, они уже не раз вели этот спор, и каждый оставался при своем мнении. Хорошо еще, что по причине разности в возрасте и положении спорщиков не тянуло подраться для пущей вескости аргументации.

– Ладно, кто бы у вас тут ни водился, надо разобраться, – решила я, весьма заинтригованная возможностью встретить живое чудовище. – Раз вашего монстра солдаты не нашарили, значит, или разбойников раздва и обчелся, или монстр отлично прятаться умеет. Хорошо бы для начала зацепку отыскать. Не припомните, кто первой жертвой был?

– Как не припомнить, травник наш, Грипет, – вздохнула леди Ивельда и замолчала, не в силах живописать душераздирающие подробности. Поникшая головка женщины ясно говорила о том, что приятного в гибели травника было мало.

За леди продолжил Марин:

– Череп несчастливцу на дороге проломили, весь труп истерзали, а сумку с корешками на мелкие части порвали.

– Какой ужас! – шепнула Вейлиса, прижав руки к щекам, Сарот тут же покровительственно обнял невесту.

– Кому помешалто, болезный? – Управляющий нервно почесал лоб. – Тихоня был, никому грубого слова не скажет, в лесу, в поле каждую травинку знал, в помощи ни разу не отказал, хоть на рассвете, хоть ночью приди. Один грешок всего водился: рубахи яркие любил, может, через это и погиб, решила какаято тать, что денежка у него водится… Схоронили его, как просил, у лесного домика, под большим дубом.