Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Одно дело допустить вероятность того, что яд утратил действенность от времени или своевременно подсунутого сыскарю противоядия, и совсем другое – странные голоса и буквально развалившаяся на части виселица, на которой, как на тарзанке, минутой раньше чуть ли не раскачивался, пробуя ее всем своим вполне изрядным весом, палач. Монарх буквально разрывался между негодованием и страхом. Умолк льстивый хор придворных, почуявших перемену ветра. Они, да и я, с интересом ждали следующего хода короля. Прикажет ли палачу взяться за топор, придумает ли другой способ разделаться с сыщиком или помилует опального придворного, уступив божьей воле, сделает хорошую мину при плохой игре, объявит все случившееся испытанием верности для Кейсара и спасет остатки подмоченной репутации?

Ох, судя по злобноупрямому выражению, прочно поселившемуся на роже Клементария, нас ждало «продолжение банкета». Ну что ж, пускай, моя магия была готова отразить любой удар, направленный в сердце Дерга. Толстопуз набрал в грудь побольше воздуха, намереваясь отдать очередной нелепый приказ, раздул щеки и замер в кресле с выпученными глазами и багровой физиономией. В обморок, что ли, свалился? Или слова забыл?

– Изящный ход, браво, магева! – с одобрительным удивлением и чемто близким к уважению констатировал Гиз и сделал несколько символических хлопков в ладони.

– Ты о чем? – Я обернулась к киллеру.

Однако ответ на вопрос получила с другой стороны. Он воплотился в вопле, исторгнутом из торопливой глотки какогото челядина:

– Король Клементарий мертв, славься, король Альвин! – и был моментально подхвачен толпой в стиле скандирования футбольных фанатов: Альвин! Альвин! Альвин!..

Вот так народ, собравшийся посмотреть на кончину Дерга, нежданнонегаданно угодил на первый этап коронации. Кресло с безвольно обвисшим в нем бывшим монархом проворно удалили в недоступное для глаз народа место, то ли в карету засунули, то ли вовсе спихнули под помост, я не уследила. Слишком прытко действовал ушлый придворный люд, будто не аристократы, а записные каты собрались вместе.

Альвин забрался с ногами на первую попавшуюся скамью и вопил, заикаясь от волнения, свой первый указ. Он объявлял Кейсара Дерга невиновным и возвращал тому все имущество, титулы и полномочия.

На площади начало твориться чтото невообразимое. Ор, шум, форменное буйство, к которому присоединились даже стражники. Палач бросил маску, приметную стильную безрукавку и растворился в толпе от греха подальше. Поди убеди народ в том, что ты не по своей инициативе старался спровадить главного сыщика на тот свет! На счастье палача, веселящийся люд не жаждал крови.