Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Фаль потихоньку выпутался из буйной гривы коня и завис в воздухе, как колибри, трепеща крылышками, но не двигаясь с места."

"Дэлькор повернул ко мне морду, совершенно почеловечески вздохнул, дескать, какая же ты, Ксюха, тупица, поднял копыто величиной с хорошее блюдце и ударил по дереву чуть ниже дупла. Не знаю, как у него это вышло, то ли место удачно выбрал, то ли силушка молодецкая взыграла, но часть ствола отвалилась. А может, внутри дуб был еще более трухлявым, чем снаружи? Как бы то ни было, звук, сопровождавший разрушения, производимые жеребцомохотником, показался мне весьма странным, скорее не деревянным, а металлическим. Конь ударил копытом еще раз и звучно фыркнул, выдувая из образовавшейся дыры столб пыльной трухи, покрывавшей внутренность дупла. Первым восторженно завизжал Фаль. Под слоем старых листьев, нескольких горстей прошлогодних орехов, забытых рачительной белкой, и чегото еще явно органического происхождения показался разбитый бок пузатого горшка, сочащегося потускневшими от времени монетами.

– Молодец, умница, хороший конь, беру все свои слова обратно, – извинилась я перед животным, проявляющим поистине магические таланты во всем, начиная от обучения меня верховой езде и теперь уж заканчивая поисками запрятанных в дуплах кладов. Интересно, а под землей он их чует? Какнибудь поэкспериментирую обязательно.

Я слезла, обняла Дэлькора за шею, поцеловала в бархатные ноздри и позволила ему лизать мои щеки сколько душе угодно, во всяком случае до тех пор, пока к нам не доберутся мужчины. Возиться с деньгами, пролежавшими бог знает сколько времени в антисанитарных условиях, я не собиралась, поэтому со спокойной совестью ласкала коня.

– Ну и куда ты умчалась? – вопросил Кейр, окинув поляну быстрым взглядом и убедившись в отсутствии потенциальной угрозы.

– Ну если переходить на личности, то умчалась не я, а Дэлькор, впрочем, по весьма уважительной причине. Он нашел горшок с монетами. – С самым спокойным и по возможности безразличным видом я показала на развороченное дупло.

– Вот это конь! – Восхищение в голосе Лакса можно было измерять на вес. – Как же он сообразил, что мы о деньгах речь ведем, как учуял их с такогото расстояния?

– Понятия не имею. Можешь спросить у него сам, и я, пожалуй, не удивлюсь, если он решит тебе ответить, – призналась, сама пораженная до глубины души выдающимися способностями жеребца.

– Надо же, золото и серебро арнутской чеканки, – присвистнул вор, сунувшись в дупло и перебрасывая с ладони на ладонь первые из зацапанных монеток, покрытых прозеленью и бурым налетом.