Рыжее братство. Трилогия (СИ)

На одной из улиц, где стояло несколько симпатичных домов (первый этаж из камня, второй дерево и черепичная, экологически чистая крыша), кроме птичьего кудахтанья за оградами слышался вполне отчетливый плач. Скорчившись у ровненького забора, навзрыд плакала симпатичная, совсем молоденькая девушка.

– Ты чего ревешь? – первым полюбопытствовал Лакс, оглядывая заплаканное создание с покрасневшим, будто у записной выпивохи, сопливым носом.

Ни следов побоев, ни дефектов на рубашке с расшитым цветиками воротом и весьма симпатичном васильковом сарафане не наблюдалось. Девчушка еще раз всхлипнула, поглядела на нас искоса, а потом уже более пристально и засветилась такой надеждой, словно увидела не вора и магеву, а по меньшей мере Святую Троицу.

– Помоги! – жалобно попросила, вскочила довольно проворно и, ухватив меня за руку, попыталась поцеловать.

– Эйэй, скажи лучше толком, что стряслось? – вырвав руку, потребовала я.

– Колечко мамино. – Глаза ревушки снова начали стремительно наполняться слезами.

«Когдато в Средневековье девичьи слезы, кажется, считались весьма дорогим товаром среди магов и алхимиков, то ли золото с их помощью добывать пытались, то ли единорогов приманивали. Если эта девчонка все время рыдает, на ней можно сделать хороший бизнес, знай только флаконы подставляй!» – подумала я и попыталась спросить еще раз:

– Так что с кольцом?

Вперемежку с обильными рыданиями (Я еще раз пожалела об отсутствии флакона, уж если выслушивать такие концерты, так хоть не зазря!) девица поведала нам следующее. Родители еще с утра отправились в гости к тетке, а старшую дочь оставили на хозяйстве. Дочурка принялась мерить мамины побрякушки, а потом побежала хвастаться ими перед подружкой из соседнего дома. Засиделась до вечера, а когда домой летела, кольцо, не на девичью руку деланное, соскользнуло и оказалось за решеткой трубы у забора. Ни взломать ее, ни достать сквозь прутья злополучную безделицу модница не могла, хоть палкой всю грязь расковыряла. Вот и сидела рыдала и ждала, пока вернутся родители и тятька непременно попотчует охальницу вожжами на конюшне. Явление магевы несчастная жертва собственного тщеславия восприняла как знак небес и готова была на любые подвиги, только бы волшебство помогло извлечь задорно поблескивающее колечко из западни.

– Тьфу, дура, – выругался Лакс, подобрал испачканную ветку, достал откудато из кармана не то кусочек проволоки, не то женскую шпильку, в несколько секунд согнул из металла нечто вроде рыболовного крючка, присобачил на ветку, сунул ту сквозь решетку и подцепил кольцо.