Измена. Дар богини драконов (СИ)

Когда я поднялась на второй этаж, то расчихалась от пыли, покрывавшей толстым слоем пол и горизонтальные поверхности. Паутина была везде — оплетала углы, свисала клоками с потолка и массивных люстр. Чтобы все это убрать, мне потребовалось бы много времени и лестница. Но Эйвери запретила мне. Она боится, что я могу потерять ребенка.

Потому она предлагает нанять несколько девушек, чтобы они навели порядок в доме.

— И не думай, что я жалею тебя. Я жалею своего внука, — назидательно говорит она.

— Я буду жить на первом этаже, в комнате прислуги. И не потому, что мне настолько приятно ваше общество, что хочу быть ближе к вам. Просто не хочу скакать туда-сюда по лестнице, — отвечаю в тон ей.

Я уже успела понять, что за ворчанием и напускной грубостью Эйвери прячет доброе сердце. Просто остальные этого не замечают.

Комнатка прислуги мне очень понравилась. Да, она маленькая, но светлая и очень уютная.

Эйвери приносит в комнату стопку белоснежного белья.

— Принесла тебе то, что давно выбросить хотела.

Провожу пальцами по искусной вышивке шелковыми нитками и говорю ей «спасибо».

Пожив у Эрнана, я начала разбираться в тканях и могу сказать, что эта очень дорогая.

На несколько часов Эйвери оставила меня одну. Куда ушла не сказала, и лишь потом, ближе к вечеру проговорилась, что договорилась на рынке с женщиной, что та будет каждый день приносить свежие фрукты и ягоды.

— Мой внук должен получать самое лучшее, — так она сказала.

А мне кажется, что теперь у Эйвери появился смысл жизни — заботиться о том, кому ее забота действительно необходима. Взрослому сыну уже не требовалась опека матери, и Эйвери чувствовала себя ненужной. Потому и вела себя так холодно и отстраненно, чтобы оправдать этим свое одиночество.

Эрнан

Смутное беспокойство, отзывающееся тянущей болью в груди, не покидает меня. И вроде бы все как надо. И совещание императорского совета, на которое меня приглашали, прошло, как обычно. И объезд приграничных земель не выявил каких-либо существенных нарушений в организации оборонительных рубежей. И все равно чувство, что именно в данный момент происходит что-то нехорошее, не дает порадоваться заслуженному вниманию к моей персоне первых лиц государства. Даже на банкет не остаюсь. Хотя это может быть расценено, как проявление неуважения с моей стороны.

Домой отправляюсь не в экипаже, а своим ходом. На лошадях до столицы добираться пару дней, а на крыльях часов шесть, не больше.

В форме дракона беспокойство становится нестерпимым. Он буквально рвется домой, несется на пределе своих сил, рассекая мощными крыльями потоки воздуха.

В город прилетаю глубокой ночью. Опускаюсь на площадку перед особняком. Все кажется спокойным и привычным. Дом спит. Ни одного огонька. Оборачиваюсь и направляюсь к воротам.