Старое поместье Батлера (СИ)

Племянница и внучка генерала Батлера! – тем временем старушка представила нас друг другу.

– Это честь для меня, милые дамы! Лорд Эдвард сделал очень много для нашей семьи. Мы не забудем его доброту, – мужчина галантно поклонился нам обеим. – Чем могу быть полезен? – тут же перешёл к делу, при этом не спуская с меня заинтересованных глаз.

– Позвольте, моя дочь всё вам расскажет? – мама не знала всего, что я хочу предложить стеклодуву, поэтому передала слово мне.

– Приятно познакомиться, мистер Рэйвенскрофт, – начала я, шагнув вперёд и подавая руку. Мужчина удивился, но руку пожал, а после поднёс к губам и невесомо поцеловал. Думал меня смутить, но не вышло.

– Взаимно, мисс Лерой, – и та-ак посмотрел чуть ли не влюблённо, мне даже стало смешно. Высвободив свои пальцы из его некрепкой хватки, продолжила, чуть сдвинув шляпку назад – пот бисеринками выступил на лбу, и с каждой минутой мне становилось всё сложнее дышать. – Хочу предложить вам сделку, – начала я.

– Вот как, – мужчина продолжал расслабленно меня разглядывать, между тем мама и мадам Жюльетта присели на диванчик в углу подле распахнутого окна и о чём-то негромко заговорили. Погоду, наверное, обсуждают, не иначе.

– Вот, посмотрите, – я вынула из сумочки сложённые листы пергамента и протянула Ройсу. Он, взяв бумаги, ещё раз задумчиво посмотрел в моё лицо, после чего углубился в изучение.

С каждой секундой тёмные брови мастера поднимались всё выше, стремясь слиться с корнями волос.

– Хм-м, – протянул он, пододвинул стул, не отрываясь от чертежей, и сказал: – присядьте, мисс Грейс.

– Спасибо, – но не села, подхватив его (стул) за спинку, потащила к окну – терпеть духоту сил больше моих не было. И женщины, и Ройс уставились мне в спину с непередаваемыми выражениями на лицах. – Прошу прощения, но влажность и жара, здесь царящая, скоро меня расплавят, – и, поставив сей незатейливый предмет мебели, куда хотела, присела, как и положено, на краешек, сложив руки на коленях. Ветерок, пусть едва заметный, всё же слегка охладил разгорячённые щёки, я тут же почувствовала непередаваемое облегчение. Ко всему прочему день выдался знойный и безоблачный.

Жюльетта понимающе улыбнулась, Мэделин покачала головой, но весёлые искорки в прекрасных глазах мамы подсказывали, что нагоняя не будет.

Рэйвенскрофт промолчал, а в тёмных глазах сверкнули иные, более заинтригованные искорки.

И пока я ""медитировала"", ловя редкие порывы ветра, мужчина читал мои записи, изучал чертежи, не ахти какие подробные, но я старалась передать основную идею.