Правила Барби (СИ)

В последний момент я заметила гримасу отвращения на лице Дорис, а затем Джефри полностью украл мое внимание своим поцелуем. Его язык очертил мою нижнюю губу, а затем на ней легко сомкнулись его зубы. Его рука властно обвила мою талию, а ладонь легла на мой живот, заставляя забиться в истоме большекрылых черных бабочек. И весь мир перестал существовать для меня. Только его губы, только вкус черного чая с мятой и запах его парфюма и свежей хлопковой рубашки.

– Мне пора на работу, – сказал он, отстраняясь и возвращая меня в холодный и жестокий мир. И после его слов отчего-то мое хорошее настроение испарилось. – Не скучай.

Я поднялась с колен Джефри. Он выпрямился и взял со стола свой телефон.

– Хорошего дня, милый. – Дорис вскочила со своего места и, обхватив лицо Джефри, поцеловала его в щеку.

Да-а. Ее соперничество со мной совсем не заметно.

Стоило Фостеру покинуть дом, как маска Дорис немного отстала от ее лица. Мама Джефри опустилась на стул и надкусила безглютеновый диетический хлебец, причмокивая своими губами.

Как же меня раздражало это ее причмокивание. Только из-за него мне хотелось пробраться ночью в ее спальню и залить клеем ее волосы. Но это была бы невыполнимая задача, такие как Дорис спят в гробу и с отрытыми глазами.

– Мой сын всегда был добр, даже к блохастым тварям, что прибивались к нашему дому.

Вот и испарилась ее доброта, и улыбка больше не разрезала лицо Дорис на две части. Что я говорила? Пассивная агрессия постепенно переходит в активную фазу. А значит, я была права. Дружелюбие Дорис было насквозь пропитано фальшью.

– Уж не о своих ли дружках ты говоришь?

– О ком ты, девочка? – ухмыльнулась она, откладывая в сторону хлебец и устремляя свой взгляд на меня.

– Ну как же, те, кому ты отдавалась за покрашенный потолок и новые трубы на кухне.

На лицо матери Джефри легла тень недовольства.

– Нет, я о несчастных маленьких дворняжках. Однажды он принес в дом облезлого и грязного щенка. Мой сын всегда был слишком добр, когда дело касалось убогих тварей, но разве стоит удивляться? Таким образом он восполнял любовь, которую ему не додавал отец.

– Или не додавала мать? – вскидывая бровь и едва сдерживая раздражение внутри, спросила я.

Губы Дорис изогнулись в победной улыбке.

– Ты ведь не о себе сейчас говоришь, девочка?"

"Тошнота подступила к горлу. Это было низко даже для нее, ведь моя мама была мертва, и случилось это отчасти по ее вине. Меня не разубедить. Я ненавидела Дорис, и прямо в эту минуту я мечтала наброситься на нее, чтобы стереть с ее лица эту издевательскую улыбку. Но, во-первых, я должна думать о Джефри, а во-вторых, я не позволю так легко выбить себя из равновесия.

– Джефри позволил мне взять свой «Астон Мартин», – сказал я, разворачиваясь, чтобы вернуться в свою комнату.