Правила Барби (СИ)

Небо становилось все мрачнее, вдалеке слышалось знакомое громыхание, надвигалась гроза. Ее распущенные волосы, невероятно яркие и блестящие для такой серой картинки, развевались на ветру.

– Здравствуй, папа. Погода портится, – обыденным тоном начала она, касаясь каменного надгробия. – Ты никогда не любил пасмурную погоду, потому что у тебя болела голова.

Оливера при жизни-то сложно было назвать приятным собеседником, а после смерти…

Фостер, прояви хоть каплю уважения к девушке, которую… Которая тебе небезразлична. Ее родственники были стервятниками, мне достаточно было получаса в одной комнате с ними, чтобы понять это. Она лишилась матери, а затем лишилась и отца, Барбара осталась одна.

Я был полнейшим идиотом, выстроил стену между нами и теперь из-за этой стены не знал, что находится в этой – самой дальней стороне ее души. Она ведь больше не говорила со мной, не говорила о своей маме, и об отце не вспоминала, потому что не доверяла мне. А я хотел знать эту часть, хотел понимать, что она чувствует, хотел помочь ей. Но так же я хотел, чтобы она сама рассказа мне об этом, а сейчас все выглядело так, будто я подглядываю, без спроса лезу в то, чем она пока и не захочет со мной делиться.

Первые крупные капли опустились на поляну. Дерево с широкими листьями закрыло меня от дождя и сможет выступать в качестве моего зонта еще несколько минут, чего не скажешь о Барбаре.

Я сделал несколько шагов назад, ожидая, что из-за подступающей стихии, она решит уйти, и хотел опередить ее и подождать у машины, но Барбара даже с места не сдвинулась."

"– Я знаю, что ты любил меня, знаю, как сильно ты хотел счастья для меня. Я понимаю, что у нас с тобой было разное понятие счастья. – Мне показалось или ее голос понизился на несколько тонов? – Но я злюсь. Я так сильно зла на тебя. За то, как ты поступал с мамой, за твое предательство, за то, что ты хотел выдать меня за какого-то индюка, словно я была товаром! За то, что ты приказывал мне, как жить, и не принимал других вариантов, за то, что поставил Пейсли выше меня, за то, как ты поступал с людьми, с Дорис и с Джефри! – ее голос становился все громче и громче, пока не перешел в крик. Она судорожно всхлипнула, и это едва не раздавило меня, она плакала. Я дернулся, ведь моим нестерпимым желанием было подойти и увести ее, я не мог стоять и смотреть на то, как она терзает свое сердце, но и не мог подойти, ведь тогда в очередной раз могу стать тем, на ком она сорвет этот гнев. Ей не понравится то, что я проследил за ней.

Дождь усилился, серо-синее небо озарила вспышка молнии.