Мама для наследника альфы (СИ)

Тяжело дышим, смотря друг другу в глаза, я уже позабыла и о своём сне, и о грустных мыслях, и о глупом страхе перед альфой другой стаи. В моей голове лишь вспыхивают картинки нашего безумного соития, оказалось, что с оборотнем секс намного ярче, чем с человеком. Хотя, возможно дело в мужчине, а не в его расовой принадлежности. Есть только одно но, которое меня смущает:

— Ты меня укусил или мне показалось? — прищуриваясь, спрашиваю Брендона, который расслабленно улыбается.

— Я оставил свою метку на твоём теле, чтобы все знали, что ты — моя, — подтверждает мужчина, поглаживая меня по ягодицам.

— А меня спросить не хочешь? — возмущаюсь я. — Я же даже не понимаю, что в вашем мире вообще значит эта метка и когда она исчезнет.

Взгляд оборотня становится жёстким, его серые глаза будто искрятся серебром, когда он отвечает мне:

— Я предупредил тебя, что назад дороги не будет. Я теперь точно не смогу тебя отпустить, да и не хочу этого. А метку требует поставить моя волчья натура. Не волнуйся, она быстро заживёт, теперь любой волк, который почует тебя, будет знать, что ты — моя самка.

— Я не самка! — хлопаю его ладошкой по груди, потому что ненавижу, когда меня так называют.

Взгляд Брендона смягчается, он уже ласковей произносит, осознав, что кричать и сопротивляться я не собираюсь:

— Хорошо, не самка. Ты — моя женщина, поэтому на тебе мой запах, моя метка. Так лучше?

Лучезарно улыбаюсь в ответ на его слова:

— Лучше. Но я еще посмотрю, волк, что это значит: быть твоей женщиной.

Если он думает, что теперь может обращаться со мной, словно с собственностью, то сильно ошибается. Я не стану покорной овечкой лишь из-за того, что альфа пометил меня собой. Да, я хочу развития наших отношений, хочу быть с Брендоном, вместе с ним воспитывать сына. Вот только ни одна метка не остановит меня, если я пойму, что это он — не мой мужчина. Хотя, очень надеюсь, что этого не случится.

— Детка, ты ничего не хочешь мне рассказать? — выводит меня из лёгкой дрёмы голос Брендона.

— Ммм, — неопределённо мычу, стараясь вспомнить, о чём мы говорили. — А что ты хочешь от меня услышать?

— Много чего, честно говоря, — его грудь подо мной поднимается от тяжёлого вздоха. — Начнём с конца: так что тебе приснилось?"

"Остатки сна мигом слетают с меня, поднимаю настороженный взгляд на мужчину и гадаю, стоит ли ему говорить правду. Я всё еще боюсь его реакции на известие о том, что я — ведьма. Теперь уже точно. Я знаю о том, что к ведьмам в этом мире было неоднозначное отношение, они подвергались гонениям, травле и смерти, даже за преступления, которых не совершали. Но Брендон считает, что ведьмы канули в лету, оставшись лишь в легендах.