Александра (СИ)

Приснилось…

Господи, но как же так?! Она никогда не видела таких реалистичных снов…

И почему так тяжело дышать? И отчего так тоскливо сжимается сердце?

Слезы — непрошенные, нежданные, горькие — полились по лицу девушки. Все это ей всего лишь привиделось… Реальное прошлое сплелось с вымышленным будущим и вылилось в невероятную, несуществующую историю.

Нет никакого Глеба, нет детей, нет того счастья, что она ощущала внутри… Снова одна… Снова беспросветное одиночество… Господи, ну как же так?!

А все тот портрет виноват… Увидела янтарные глаза и пропала, нафантазировала себе невесть что! Дура!

Но как реалистично все было в том странном сне!..

Саша отчетливо помнила каждую мелочь, она знала мысли всех людей, с которыми столкнулась в этом захватывающем видении, ощущала их эмоции, желания, страхи… Так не бывает! Нет, ну, правда же — не может такого быть! Девушка не хотела верить в то, что целая жизнь — яркая, трудная и… счастливая, несмотря ни на что, оказалась вымыслом.

Тоскливое чувство разливалось внутри. Только что, у ее ног был весь мир. Только что, она любила и была любимой…

Сердито вытерев мокрое лицо, девушка решительно встала с кресла. Хватит мечтать! Тошка заворчал и приподнял морду. Весь его вид говорил — и чего тебе, хозяйка, не спится?

Внезапно, Саша замерла и прислушалась — с кухни доносился какой-то шум. Александра усмехнулась — надо же, сон в руку, так же начинался, — и направилась на раздающиеся звуки…

… Она вошла в кухню и почувствовала, как слабеют колени. Глеб!

Вот же он, такой родной и близкий, сидит за столом и уминает приготовленные на завтра деликатесы. Уставший, вымотанный, заросший щетиной, но бесконечно любимый. Не осознавая, что делает, Саша шагнула вперед, глядя в знакомые янтарные омуты и неверяще прошептала:

— Глеб, Глебушка… Ты вернулся…

Мужчина поднялся из-за стола и, как завороженный, двинулся ей навстречу. Он смотрел на незнакомую девушку и чувствовал, как сладко заходится ставшее таким живым сердце. Оно стучало, толкая Оборского вперед, прямо к этому сияющему любовью лицу, к этим мягким и нежным губам, к упоительно пленительному телу…

— Моя! — отозвалось внутри. Пьянящий аромат окутал его, лишая рассудка и привычного хладнокровия.

Губы, которые мужчина смял в поцелуе, охотно раскрылись ему навстречу, и Глеб утонул в их сладости, теряясь от ощущения бесконечного узнавания. Она… Он ее знает… Тихий стон, раздавшийся в тишине кухни, свел мужчину с ума. Волк, сидящий внутри, в нетерпении рыкнул, побуждая к действию, и Оборский не выдержал — он с трудом оторвался от губ незнакомки и сипло произнес:

— Если ты хочешь передумать, скажи сейчас, сразу, потому что больше я тебя не отпущу. Никогда.