Александра (СИ)

У нас ведь по другому поют. Но хороша! А ещё споёте… — Он замолчал на какое-то время, а потом сказал. — Дочка?

— Хорошо, дядька. Про воев хотите?

Евсей с Федором Мстиславовичем переглянулись. Потом он посмотрел на меня.

— Спой, царевна.

Я посмотрела на Елену.

— Чайф. А не спеши ты нас хоронить. Давай?

— Класс, давай.

— Куплет я, куплет ты. Знаешь?

— Знаю. Мы её в институте пели."

"— Тогда поехали.

Я стала стучать ложками. Елена заиграла на губной гармонике.

А не спеши ты нас хоронить,

А у нас еще здесь дела.

У нас дома детей мал-мала,

Да и просто хотелось пожить.

Мы пели с Еленой. В основном пела я. Елена пела со мной только в повторе последние две строки куплета. А так играла на своей гармоне. Я выглянула в окно, смотрела на Ивана.

А не спеши ты нас не любить,

А не считай победы по дням.

Если нам сегодня с тобой не прожить,

То, кто же завтра полюбит тебя?

И он смотрел, подняв голову вверх. Смотрел на меня, не отрывая взгляда.

Если нам сегодня с тобой не прожить,

То, кто же завтра полюбит тебя?

Когда мы допели последний куплет, вернее первый, повторив его, завершая песню, я опять выглянула. Они все смотрели на меня.

— Спасибо тебе, дочка. — Сказал Евсей. — За душу берёт. Ты права: «А не спеши ты нас хоронит. Есть у нас ещё здесь дела…» У нас есть ещё здесь дела. Нам к литвинам вернуться надо. За всё воздать им. За воев наших, за побратимов. И спасибо тебе. Не сказал этого ранее, за пестунов моих, Ивана и Василия, что не дала сгинуть им. Что не дала мне раньше времени уйти на погост. И правильно ты поёшь: «А не спеши закрыть нам глаза…» Придёт срок и все мы их закроем. Но сейчас.

Я улыбнулась ему.

— Да, дядька. Не сейчас. Только в следующий раз, надо идти к ним более подготовленными. Мы с Еленой вам поможем. Как? Не спрашивай этого пока, дядька. Но ты сам всё увидишь.

Мы смотрели друг другу в глаза. Я не отводила взгляда, хотя казалось взгляд этого старого воина пронзает меня до самой сути. Через какое-то время он молча кивнул.

— Хорошо, царевна. Благодарствую тебе.

Через два дня, я дала разрешение на выезд молодого маркиза, сказав боярину, что он здоров. И как бы мальчику не хотелось остаться, но ему пришлось ехать. Остававшиеся двое мужчин из свиты старшего маркиза выложили на стол передо мной и старшим Вяземским деньги, золотом. Плата за лечение родовитого отпрыска. Имперцы выложили 50 золотых гульденов, причём как я поняла из объяснения управляющего имением бояр, который присутствовал при этом, гульдены были ранней чеканки, так называемые рейнские. Я не совсем понимала разницу. Но мне он пояснил, что рейнские ранние гульдены 14 столетия имели золота гораздо больше, чем нынешние — 16 столетия. Доля золота в которых снизилась на целый грамм, даже больше.