Александра (СИ)

Но поймали. Сначала одну, потом вторую чуток погодя. Дома Милену то взяли, когда она чужую мошну потрошила.

— Замечательно! — Я усмехнулась. — Пусть их приведут.

— Обеих сразу? Может по одной?

— Так, когда две они, одна отвлечёт, вторая украдёт что-нибудь. Ключи те же от поруба то.

— Ничего, приведут пусть обеих. Хочу посмотреть на них.

Евлампий отдал распоряжение. Вскоре в избу привели двух совсем ещё юных девушек. Лет по 14–15. Они испуганно смотрели на дьяка и конвой. А я их разглядывала. Ничего, симпатичные мордашки. Правда в тряпье одеты. И в самом деле лица у них невинные. В глазах у обеих слёзы стоят.

— Евлампий, скажи, что им грозит?

— Обычное дело, ноздри порвём, на лбу клеймо поставим, острижём наголо, да. А потом к позорному столбу и плетей получат. Если выживут после нашего палача, так калеками убогими останутся.

— Дяденька боярин, смилуйся. Не виноваты мы. Ничего не делали. Злые люди поклёп на сирот возвели. — Запричитали обе, упав на колени. И так натурально, всхлипывали, размазывая слезы, что я даже засомневалась, что они обе профессиональные воровки.

— Ну-ка цыц, бесовки. Не виноваты. На вас обеих клейма ставить не где. — Дьяк посмотрел на меня. — Ты, светлая Царевна Александра не верь в их слёзы и причитания. Намедни купца Ваську Заречного обнесли, Он без серебра остался, кои за товар свой получил.

— Наговор это. — Завыла одна из сестёр. Подползла ко мне на коленях и обхватила мои ноги руками, прижалась ко мне. — Светлая Царевна, не погуби нас. Сироты мы. Нас всяк обидеть может. Некому за нас заступится.

— Я тебе сейчас плетей дам. Отцепись от Царевны. С ума сошла? А чей кошель в вашей конуре нашли?"

"— Оговор это. Его Васька Заречный, ирод такой, подкинул. Специально. Он хотел ссильничать нас, да мы не дались. — Евлампий аж крякнул от такой наглости. Я усмехнулась.

— Это кого ссильничать? Вас что ли? Прости Господи, меня грешного. Да вас и силком брать не надо, сами подол задираете.

— Лжа это. Мы подолы не задираем ни перед кем. Мы с Миленой ещё девицы. Честь свою бережём. Вдруг какому добру молодцу какая из нас понравится и возьмут в жёны сироту.

— Да… — Дьяк аж поперхнулся. Пара стражников бывших в избе засмеялись.

— Во даёт! — Смеясь сказал один из них. А одна из сестёр, продолжая обнимать мои ноги продолжала:

— Лжа это, светлая Царевна. Не погуби сироток. Век тебе благодарны будем. Бога за тебя молить будем.

— Господа за меня молить не надо. Отпусти ноги мои. И встань. Обе встали. — Спокойно проговорила им. Сёстры подняли на меня глаза. — Мне повторить?

Обе встали на ноги. Смотрели на меня. Я на них, каждой в глаза, по очереди. Может лица то у них и невинные и глаза такие же, но всё же очи, это зеркало души.