Александра (СИ)

Ты потерял всех своих солдат, Диджле Кылыч. Так что, можешь прямо сейчас встать и уходить. Я даже скажу, чтобы тебе лошадь дали и чей-нибудь халат. Нукеров Герая много положили. Так что халат найдётся. Скорее всего он будет драным и в засохшей крови. Но это же такие пустяки, мирлива-паша. Ты же воин. А воин обязан со стойкостью переносить все тяготы и лишения воинской службы. Зато не голым вернёшься. Хотя сейчас лето и ты даже в одних шароварах не замёрзнешь.

— Благодарю тебя, ханум-паша. Ты добрая.

Я кивнула, соглашаясь с ним."

"— Да, Диджле. Я очень добрая, сердобольная, до безобразия. Иногда сама себе удивляюсь и в кого я такая уродилась? И ещё, паша, когда-то племя кайы, бежало на юг в Румелию под натиском монгол. Ты же понимаешь о чём я?

— Понимаю. Племя кайы под предводительством Эртогрула, отца Османа, первого султана. С этого племени и началась наша история.

— Всё верно, паша. Так вот, они вернулись. Ойраты. Те, от кого бежал отец вашего первого султана. И они служат мне. Сейчас их всего тысяча. Но скоро их будет больше. Много больше. Как бы османы опять не превратились в простое огузское племя кайы и вновь не побежали куда-нибудь далеко. — Посмотрела на пашу. Жаль мне его, чисто по-женски. Я его на кол не посадила, султан его на кол посадит, это уж как пить дать. — Ладно, паша, в знак моей доброй воли, тебе дадут саблю, а то вдруг по дороге какие тати шатучие на тебя нападут. Всё будет, чем отбиться. Освободите его и дайте ему халат какой-нибудь. И лошадь из трофеев. И саблю, тоже из трофеев. Пусть уходит. — Когда пашу освободили и он пошёл за одним из казаков, я окликнула его. — Паша Диджле, — он оглянулся, — постарайся за ночь уйти как можно дальше. Так как утром я пойду к Крыму. Пойду очень быстро. Понял?

— Понял. — Он помолчал глядя на меня, а потом добавил. — Искандер Султан. — Прижал руку к груди и поклонился. Я ему кивнула. Посмотрела на свою свиту.

— Ну и наконец звезда наша, крымский карачи-бей Ширинский, Агиш! Где он?

Ко мне подвели мужчину, довольно молодого. Ему было лет 25. На нём тоже были только порванные шаровары. Голова и левая рука перевязаны. На повязках были кровавые пятна. Поставили его передо мной на колени. Я внимательно его рассматривала. Симпатичный малый. Он тоже рассматривал меня.

— Так вот ты какая, Искандер султан, ханум-паша, за которой охотятся султаны османов, ногаи и все остальные народы Великой Степи. — Сказал неожиданно мужчина на хорошем русском языке.

- И какая? — Я усмехнулась.

— Красивая.

— И всё?

— Нет, не всё. Ещё хитрая и опасная, как гюрза. Но от этого ещё более притягательная.

— Это ты мне сейчас в любви признался, карачи-бек? Или это ты так себе жизнь выпрашиваешь?

— Нет. Я ничего себе не выпрашиваю.