Александра (СИ)

Но режим им был послаблен. Занятий не было. Им давались на день увольнительные и немного денег. Кадета Васильчикова я в этот же день выписала из госпиталя. Хотя ему там ещё нужно было полежать. Пройти полный курс лечения. Но слишком уж меня его родители просили. Отпустила, подписав ему увольнительную. Вынесла ему перед родителями благодарность. Похвалила, отметив его храбрость.

— Хороший из него офицер получиться, князь. Достойного сына вырастили. — Сказала я его отцу, князю Васильчикову.

— Благодарствую, Царевна, за слова хорошие.

Иван надел новую парадную форму. Надо было видеть гордость родителей за сына. Он не поехал в новомодной карете, а поехал на коне, куда ему помогли взобраться. Глядела на кадета, всё же до конца застегнуть китель он не мог, его грудь была перевязана, а правая рука из-за плеча находилась на повязке, чтобы не тревожить лишний раз рану. Но так даже было лучше. С разу видно, воин, пострадавший за землю Русскую. Я кивнула ему. Почему-то на память пришли слова старой советской песни про красного командира Щорса. Усмехнувшись и глядя на юного князя Васильчикова, я напела:

Шёл отряд по берегу, шёл издалека,

Шёл под красным знаменем командир полка."

"Голова обвязана, кровь на рукаве,

След кровавый стелется по сырой траве.

'Хлопцы, чьи вы будете, кто вас в бой ведёт?

Кто под красным знаменем раненый идёт?'

Про сынов батрацких ничего не стала петь, так как Иван мало смахивал на батрацкого сына. Князь всё-таки. Да и не в голоде детство его прошло. Но остальное хорошо легло на благодатную почву. Ведь знамя корпуса была красного цвета, как и форма кадетов имела красные цвета:

Щорс идёт под знаменем — красный командир.

Но недаром пролита кровь его была.

За кордон отбросили лютого врага,

Закалились смолоду, честь нам дорога'.

Тишина у берега, смолкли голоса,

Солнце книзу клонится, падает роса.

Лихо мчится конница, слышен стук копыт,

Знамя Щорса красное на ветру шумит.

Я замолчала, глядя на кадета, восседающего на коне. Он смотрел на меня, жадно вслушиваясь в слова. Как и все остальные, кто там был рядом с нами у казарм. В том числе и родители Ивана Васильчикова.

— Кто такой Щорс, матушка-царевна? О ком поётся в песне? — Задали мне вопрос другие кадеты. И Васильчиков тоже смотрел с вопросом. Вот что я им могла ответить?

— Был такой славный воин. Давно. Песня эта забыта и помнят её немногие. Но помнят. Теперь и вы услышали. И вы теперь должны помнить.

Я ещё не знала, но слова песни оказались пророческими для юного князя, моего кадета. Птицей пролетело время, и уже возмужавший Иван стал командиром полка. Только не конного, а артиллерийского. А ещё позже стал генералом от артиллерии. И не раз потом ходил под красным знаменем с перевязанной головой.