Александра (СИ)

— Вот ты крапива натуральная. Ты чего злая такая? Всё у меня нормально. Поверь, не обижу.

— А чего раньше другую не обижал? Зачем я тебе хромая?

— Хорошая ты. А то, что хромая, так бог с этим. Тем более, если царевна-матушка тебе вериги навесила, хромать перестанешь.

Я удивилась. Вот матушкой меня ещё никто не называл. А этот воин старше меня двое. Хороша матушка, ничего не скажешь!

— Ты давай, кошеварь, а то царевна-матушка встанет, а у тебя ещё ничего не готово. Тоже мне жОних выискался. И кипятка мне дай, я взвар сделаю для царевны.

— Царевна уже встала. — Сказала громко, подходя к костру. Сидевшие на земле воины встали. Кто был в шеломах, сняли их. Стали кланяться мне, но не как холопы, а с достоинством. Правильно, воин рабом быть не может.

— Ну вот, усач, что я тебе говорила? — С досадой сказала Дарёна.

— Ничего, Дарёна, я подожду.

— По добру ли спала, госпожа? — Спросила моя помощница, улыбнувшись.

— Хорошо спала. Отдохнула. И тебе доброе утро, Дарёна. — Посмотрела на ратников. — И вам, воины русские, доброе утро. Вон как солнышко ярко светит. — Они стали отвечать мне, желая здравствовать. Многие улыбались. Ко мне осторожно подошёл седовласый воин. В руках держал свой островерхий шлем.

— Здравствовать тебе долгие лета, царевна-матушка. Благослови, не откажи в милости. — Попросил он. Я удивленно на него посмотрела.

— Так я не священник, воин, чтобы благословлять и даже не настоятельница женского монастыря. Как тебя зовут?

— Пётр я, десятник в войске князя Воротынского. Ты можешь благословлять, на тебе благодать господня, все это знают. И на плечах твоих покров Богородицы.

— Это почему ты так решил, Пётр?

— Так вчера, во время битвы, многие видели, как над лагерем нашим лик Иисуса Христа поднялся. А на твои пушки, рядом с которыми ты была, Богородица покров свой накинула. Многие видели это чудо. А иначе как бы мы силищу такую одолели? Благослови, не откажи в милости, матушка. — Он преклонил колено, держа шелом на сгибе руки.

Я хотела сказать, что не благословением Господним победу мы одержали, а тем, что пушки у нас лучше, чем у имперцев оказались и больше их было. Что победили мы своей стойкостью и мужеством, но передумала. Я всматривалась в их лица. Они верили. Верили истово. И бесполезно их было в этом разубеждать. Было ли явление лика Христа, не было ли, но они убеждены, что было. И чем больше времени будет проходить, тем больше будет крепнуть убеждение в этом. А со временем даже те, кто не видел ничего, убедят себя сами и будут говорить, что видели всё своими глазами, вот тебе истинный крест.