Александра (СИ)

Представительница старомосковского боярства, спустя 20 лет после венчания была разведена с Василием и подстрижена в монахини под именем София. В 18 столетии инокиня София была канонизирована и стала считаться святой. Есть легенда, что в момент пострижения, Соломония была беременна и уже в монастыре родила сына, которого нарекли Георгием. Но это только легенда. Нет никаких серьёзных подтверждающих данных, что такое имело место. Но… История уже, скрепя своими колёсами стала выходить из той колеи, по которой она катила до этого. Пока только совсем небольшие, малозаметные изменения — Георг фон Фрундсберге должен был оставаться в Италии, а он оказался здесь, где быть не должен был, ну совсем никак. Испания начала активно искать контактов с Московской Русью. Ещё кое-какие изменения. Но они начались. Да, всё это может быть нивелировано, и фактически ничего не изменится, а может изменится. Я тоже встала рядом с Великой Княгиней на колени, обняла её.

— Соломония, я буду молится за тебя. Буду просить за тебя. И я благословляю тебя. — она уткнулась мне в плечо, плакала. Мне было очень её жаль. Гладила её по голове, говорила ей успокаивающие слова. Постепенно Соломония затихла. Когда я уходила, она уже улыбалась.

— Ты прости меня за слёзы, Александра. — Говорила она.

— Не надо просить прощения, Соломония.

— Я хочу, чтобы ты почаще приходила ко мне. Завтра придёшь?

— Прости, Соломония. Но завтра у меня сборы. Послезавтра я уходу в поход.

— Почему? Ты же женщина. Война, это удел мужей.

— Иногда и женщин. У меня в роду и женщины брали оружие в руки. Так что мне не привыкать.

— Я буду молится за тебя, Александра.

— И я за тебя.

Мы с ней обнялись. Неожиданно Соломония сняла с себя нательный крестик. Протянула мне. Посмотрев ей в глаза, я сняла свой. Мы обменялись. Надели их.

Когда вернулась на подворье Вяземских, меня ждал сюрприз. Приехал Борис из Тулы, тот кому я выделила деньги и сделала заказ на изготовление «единорогов». Он привёз пушку. Она была на лафете. На том, чертёж которого я ему оставила. Но лафет был не в точности, на какие крепились остальные «единороги». Он был изменён. Осматривая его, поняла, Борис доработал его. Причём доработал с учётом той пушки, которую привез мне. Я сначала понять не могла, что он сделал. Борис начал сбивчиво объяснять, но я подняла руку в жесте, давая понять, чтобы помолчал. Осматривая ствол орудия, поняла. Пушка заряжалась не с дула, как все сейчас имеющиеся, а с казны. То есть так, как стали заряжаться пушки со второй половины 19 века и по мою с Леной современность. Конечно, сравнить это орудие с орудием даже 19 века, я уже не говорю с более современной артиллерией было нельзя. Система была довольно простой.