Александра (СИ)

Мы с Еленой аккуратно расправили плащаницу. Василий вновь встал. Стоял и крестился. Точно так же, как и митрополит и все остальные. Я тоже стала креститься. Елена глядя на меня, повторила. Митрополит передал кому то крест. Опустился на колени перед плащаницей. Я услышала, как он молился.

— Владыко, — обратилась я к нему, — прошу принять плащаницу. Я не имею право хранить её.

К плащанице подходили бояре, молились, кто-то вставал на колени. Я оглянулась на свёкра. Фёдор Мстиславович был бледен, постоянно вытирал пот со лба. Шапку он снял. Бояре пытались дотронуться до плащаницы. Мне пришлось вмешаться.

— Бояре, прошу вас не трогайте плащаницу. Она очень старая, ей полторы тысячи лет. Очень ветхая. Вы можете, сами того не желая, повредить её.

— Всё отошли! — Рявкнул Василий. Бояре отхлынули от плащаницы. Митрополит продолжал молится. — Сядьте на свои места! — Государь зло смотрел на весь боярский кагал. Все замолчали. Мы ждали, пока митрополит закончит молитву. Потом он наклонился и поцеловал край плащаницы. Приложился к ней лбом. После этого поднялся с колен. Посмотрел на нас с Еленой."

"— Сложите её назад, дщери наши.

Мы с Еленой принялись бережно складывать её. Сложили, завернули в шёлк, потом я поместила свёрток в кожаную суму. Ко мне подошли двое, церковные служки. Откуда они взялись я не поняла. Отдала им плащаницу. Они унесли.

— Александра? Это всё? — задал вопрос Василий.

— Нет ещё, государь. Осталась чаша, мощи Георгия Победоносца, покровителя русского воинства и казна.

— Господи Иисуси. — Василий перекрестился. — Ты полна неожиданностей, Александра. А ещё говорили, что ты лекарка знатная?

— Да. И такое есть. Меня учили не только убивать, но и лечить.

— Что за чаша?

— В Европе её ещё называют Святым Граалем. Тоже одно из Орудий Страстей Господних. Из этой чаши Спаситель вкушал во время Тайной вечерни. А позже, после его смерти, Иосиф Аримафейский собрал в неё кровь Христову, когда Иисуса сняли с креста.

— Казна?

— Золото. Золотые флорины, гульдены, византийские солиды, золотые османские султани, арабские динары, драхмы. Всё в мешочках по пятьдесят монет в каждом…

…Мы возвращались назад из Кремля назад. Ехали в крытом повозке вдвоём с Еленой. Фёдор Мстиславович остался в Кремле. Елена прижалась к моему плечу. Я её обняла. Гладила по волосам.

— Устала, Лен?

— Есть такое, но больше перенервничала.

— Моя хорошая. Тебе нельзя нервничать. Ты уж прости меня, что так заставила тебя напрягаться.

— Ничего, Сань. Всё нормально. Ну теперь то от нас отстанут?

— Теперь да. Наш с тобой статус подтверждён самим Государем и Русской православной церковью, в лице митрополита. Не даром он назвал нас с тобой дочерьми матери церкви. И стал нашим духовником.