Александра (СИ)

Нужно было удалять, примерно сантиметров семь- восемь кишки. Я очень надеялась, что в связи с тем, что Джованни практически ничего не ел, кишечно-желудочный тракт у него пустой. Выделила поражённый участок кишки. Зажимами обозначила края будущего разреза, потом провела резекцию, то есть удалила выделенный участок. Запах и так стоял тяжёлый, а тут ударил настоящий смрад застарелого кала. Посмотрела на Дарёну и Фросю. Обе были бледные. Коновал, морщился.

— Что морщимся? Думаете вы лучше пахнете? Уверяю, не лучше. Так что, продолжаем. Все рвотные позывы сдерживать. Потом проблюётесь. Работаем."

"Сейчас самое ответственное. Кишка на самом деле оказалось пустой, за исключением сцементировавшегося кала. Но он оставался в отсечённом участке кишки. Взяла это в руки и выложила на глиняную тарелку, которую мне подставила Фрося. Я посмотрела на Дарёну.

— Пульс?

— 55.

Замедление, но пока в переделах нормы. Знать бы ещё давление. Начала анастомоз кишки, то есть сшивать конец в конец. Шила тонким гекутом. Очень тонким. Мы сумели такой сделать. Правда совсем немного. Очень муторно и долго делается такой кегут. Технология ещё не отработанная. Закончив, осмотрела всё. Нормально. Провела ревизию полости, не забыла ли чего, а то не дай бог. Проверила кишечник полностью. Мало ли вдруг закольцовано где. Действовала предельно осторожно. У меня рентгена нет. Зондов тоже нет. А если у него спайки где есть? Как проверить? Дьявольщина. Того нет, другого нет. Аж зло берёт. Потом ушивала саму полость. Наложила внутренний шов. После внешний. Здесь шёлковая нить пошла. Когда сделала последний узелок на шве, поняла, что нахожусь в диком напряжении. Отошла в сторону от операционного стола. Подняла голову вверх и закрыла глаза. Ни на кого не глядя, сказала.

— Операция закончена. Дарёна, пульс?

— 55.

— Не меняется?

— Сначала замедлился, потом опять вернулся к этому.

— Сколько длилась операция?

— Минутная стрелка сделала три полных оборота и пол оборота. Чуть больше.

Значит операция длилась три с половиной часа.

— Дарёна. Смажь ему шов мазью. Нельзя, чтобы огневица на него села. Коновал, выпей свою долю спирта. Но далеко не уходи. Все сегодня дежурим здесь. Будем ждать кризиса. Господи, помоги нам.

Впервые после смерти мужа и отца, и их похорон, сама по доброй воле перекрестилась. Все остальные повторили это за мной. Фрося зашептала молитву. Вышла на крыльцо. Убрала маску с лица. Ко мне сразу подошли Иван и мои бойцы. Они ждали.

— Саша, что? — Смотрел на меня Иван. Я пожала плечами.

— Пока не знаю. Больную часть кишки я удалила. Теперь будем надеяться, что он выживет. Всё от него зависит.

На подворье пришли ещё трое человек. Это оказались сопровождающие Джованно. Двоих их нанял ещё в Москве.