Александра (СИ)

— Тогда Вы должны понимать, что умереть с честью, для самурая это высшая ценность.

— Конечно. Вы правы, Ваше Высочество. — Джованни был и так бледен, а сейчас вообще стал белым как снег. Его качнуло. Я успела его перехватить за руку, иначе бы он упал.

— Что с Вами, Джованни? Вы очень плохо выглядите.

— Я болен, Ваше Высочество.

— Чем?

— Я не знаю. Что-то с желудком. Боли в животе. Я почти ничего не ем. А всё что съедаю у меня выходит назад. Я даже не знаю, увижу ли я мою милую Италию, мою Флоренцию.

— Как давно у Вас это?

— Последние два-три месяца. Боли в животе были и раньше. Но в империи Хань и в Ямато, мне их лекари давали какие-то снадобья и боли проходили. Ханьцы меня даже иглами кололи. — Он улыбнулся.

— Я знаю такой вид лечения. Иглоукалывание. Если мастер хороший, то иглоукалывание очень хорошо помогает. Мне нужно Вас осмотреть, Джованни.

— А разве Ваше Высочество знает искусство врачевания?

— Представьте себе, знаю. Пойдёмте ко мне в лечебницу.

Я взяла итальянца под руку. С другой стороны его подхватил один из моих бойцов, Богдан. Берестяны уже не было. Я её отправила домой с малышом. Она только приходила ко мне на осмотр. Проверяла у неё шов. Георгий продолжал находиться у меня. Всё же такой перелом заживал очень долго. Но он уверено уже скакал на своих костылях. Здесь же в госпитале находилось у меня на излечении ещё пара человек. Одному пришлось ампутировать ногу, ступню. Её разбило мужику бревном. Сделать что-то в моих условиях было невозможно. Тем более, начался некроз. Поэтому в срочном порядке пришлось удалять. Но я пообещала мужчине, что сделаю протез и он будет ходить, правда от хромоты уже не избавится. И один лежал со сломанными ребрами, сломанной рукой и прорубленной грудью. На него напали тати, разбойники, когда он и ещё несколько мужиков возвращались из Пскова, куда ездили продать результаты своего труда. Двоих из мужиков тогда убили. Татей боярские воины поймали и повесили. Ваня с Василием ходили имать их. Разбойники были какие-то залётные. Из Речи Посполитой сбежали. Думали здесь могут разжиться. Но у них ничего не получилось. Вот теперь один особо тяжёлый у меня и лежал. Грудь я ему зашила, рёбра стянула тугой повязкой, на руке была наложена шина. Чувствовал он себя не плохо. Я сказала, чтобы Джованни разделся до пояса. Сама в это время вымыла руки, надела халат. Осмотрела его. У него было вздутие живота. Он сказал, что имеется рвота. Есть большое желание сходить по большому, но не может. По всем признакам у итальянца была непроходимость кишечника. Ему нужно было оперативное вмешательство. Только операция, по удалению поражённого участка кишки могло спасти его.