Частная Академия (СИ)

Какое он имеет право читать мои сообщения?! И еще обвинять, что я Тарасу ничего не сказала. Кто ты вообще такой, чтобы меня осуждать? Самодур и психопат! Наверное, не надо такое говорить о человеке, который реально тебя спас. Не знаю, зачем он это сделал, явно не из человеколюбия, но я все равно должна быть ему благодарна. Должна, вот только не получается. Артем вызывает отторжение, с него хочется сбить спесь. Ведет себя так, будто меня видит насквозь, и я ему поэтому не интересна. Так, мелкая сошка, поломойка. Ладно, что-то я разошлась. Надо успокоиться.

Но как, если надо идти на пары?! Туда, где будут на меня пялиться и шептаться за спиной, а может, и прямо в лицо смеяться?

Убеждаю себя, что это все неважно; я сюда приехала учиться, получить диплом этой академии через четыре года — вот моя цель. А все эти Шумские, Баевы, Инги, Яны, Светы и Кати — они ничего не значат в моей жизни. Ничего!

На меня и правда пялятся, пока иду на механику. Сегодня еще, считай, повезло — ни одной потоковой лекции. Когда захожу в аудиторию, разговоры мгновенно смолкают. На меня с любопытством смотрят двадцать пар глаз. Коротко здороваюсь и сажусь за свободный стол. На переменах хожу исключительно в наушниках, притворяясь, что сильно занята и мне вообще нет ни до кого дела. Юлька пишет, что у них какой-то хакатон* на большой перемене, ей не до меня. Ну и славно. Обедать отправляюсь на улицу, прихватив с собой больше обычного. Нет, я с утра плотно позавтракала в столовой для персонала, но решаю, что теперь буду носить с собой бокс с сэндвичами, потому что непонятно, когда и где удастся поесть в следующий раз. Ко мне никто не подходит в течение дня, с головой ухожу в занятия, меня даже Демьянов сегодня почти похвалил. И все равно не покидает ощущение, что это затишье, что вот-вот грянет.

Парни выжидающе поглядывают на меня, что совсем не улучшает настроения. Тарас с утра не написал ни одного сообщения, уже заканчивается последняя лекция — он наверняка все узнал о вписке!

Когда выхожу из аудитории, под ноги что-то летит. Не успеваю отпрыгнуть — и вот на моих кроссовках лежит какая-то тряпка. Серая и, похоже, грязная. Вытаскиваю из уха наушник и тут же слышу плохо сдерживаемый смех. Рядом стоит компашка — человек пять, двое из нашей группы, троих не знаю. Высокий парень с неприятной ухмылкой смотрит на меня сверху вниз.

— Забирай тряпку, детка. Тебе, говорят, нужнее, а? — Он подходит ближе. Крупный такой кабан, холеный, в дорогом шмоте, явно не на дотации учится. — Видел тебя у Стэна, ты зажгла. Слушай, а может, ты и у меня убираться будешь, а?

Кровь мгновенно приливает к лицу. Началось!

Парень оборачивается на свою компанию, те ржут, но неожиданно стихают, отводят взгляды. Кабан тоже замолкает, кажется, бледнеет. Сжимается прямо на глазах.