Частная Академия (СИ)

Пальцем еще меня не коснулся, а у меня уже коленки подрагивают.

— Я задал вопрос. Считаешь, что можешь разнюхивать о моем прошлом?

— Нет… конечно… нет, — лепечу в ответ. Одним вопросом он указывает мне место в своей системе координат. Меня в ней просто не существует.

— Кем ты себя возомнила, Мира? Ты — никто, пустышка, которую я не разрешил порвать на части. Как ты вообще посмела сюда зайти?! Снова!

От его слов мне больно. Он знает, как бить по живому, ударить, не дотронувшись. Да так, что от обиды забываешь как дышать. К горлу подступает колючий ком, в глазах закипают слезы. Я для него — никто, пустышка…

— Ты — всего лишь уборщица, Мирослава, твое дело пол мыть и пыль стирать. Но ты и с этим справиться не в состоянии.

— Прости…те, пожалуйста…

— Любопытно стало, а? Как живут те, до которых ты никогда не дотянешься?

Как пощечину влепил! Щеки пылают от фантомной боли.

— Да при чем тут «не дотянешься»?! — выкрикиваю я. — Почему ты все переводишь на деньги, на власть? При чем тут это?! Я хотела узнать тебя лучше! Понять, почему ты стал таким! Вот и все! Я просто хочу тебя понять!

Выражение его лица неуловимо и стремительно меняется: сначала во взгляде появляется удивление, но оно быстро исчезает, и вот на его губах уже играет презрительная улыбка, а в глазах — надменный холод.

— Понять? Меня? Зачем? Лучше швабру в руки возьми…

— Ты был нормальным! — восклицаю я. — Настоящим! Чудесным, замечательным… я даже не сразу поняла, что ты — это ты! Ты…

— Я был наивным идиотом! — взрывается Баев. У меня барабанные перепонки сейчас лопнут. Прижимаю ладони к ушам, но это плохо помогает. — Я был слабаком, Мира!

— Ты любил! Ты был живым!

Взвизгиваю от испуга, когда его кулак врезается в стену рядом с моей головой. Ноги уже не держат — сползаю вниз, но Артем не позволяет. Как тряпичную куклу поднимает меня, замечаю кровь на костяшках пальцев. Мне жутко страшно, но глядя в безумные, полные боли глаза я безоговорочно понимаю: он не ударит меня. Не поднимет на меня руку.

Поэтому когда он вдруг касается пальцами моих волос, когда ладонь ложится на мой затылок, я не вздрагиваю, не пытаюсь спрятаться. Сердце перестает биться, я слышу только тяжелое дыхание Артема, вижу его приоткрытые губы. Его лицо чисто выбрито — как всегда. Мне очень хочется до него дотронуться. От волнения облизываю кончиком языка губы, и Артем мрачнеет.

Он резко отпускает волосы, как будто они… грязные. Отходит от меня и поворачивается спиной.

— Я совершил ошибку, когда впустил тебя в свою жизнь. Убирайся!

— Артем!

— Я сказал: вон!

Как удар хлыстом. Боль затапливает душу, он меня растоптал.

Слезы льются из глаз, я даже не пытаюсь их унять. Выбегаю из комнаты, мчусь по лестнице вниз, спотыкаясь, чуть не падая.