Частная Академия (СИ)

По аудитории прокатываются едва сдерживаемые смешки. Я молчу, никак внешне не реагирую, хотя хочется исчезнуть отсюда, а лучше — прямо ответить на оскорбления.

Мысли в голове никак не дают покоя:

«Пусть Баев совсем не твой парень, но ведь ты с ним чатилась!»

«И молчишь, потому что тебе есть что скрывать».

«Да нечего мне скрывать! Все как и раньше: я у него убираю, а он хозяин мира, в котором я живу».

Демьянов веселится, попутно рассказывая про непрерывность сложной функции, а мне плевать. Я думаю о том, что два дня буду предоставлена сама себе.

Нет, наши отношения после дня рождения и моего пьянства не изменились. Артем ни словом не напоминал о моем позоре, не подкалывал и смотрел по-прежнему холодно или насмешливо. И все же меня не покидает ощущение, что у нас есть одна тайна на двоих. И это только наше — его и мое. А еще Баев — я его сама не просила — поменял мне график работы: растянул уборку пентхауса на пять дней. У меня появились дополнительные два часа на учебу и отдых.

Куда-то пропали эскортницы. Даже Ангелина-Настя исчезла.

Конечно, я буду скучать. Когда Артем рядом, мне не так одиноко в этом огромном дворце. Даже если я корплю у себя над домашкой, а он в зале тренируется или в кабинете засядет и что-то пишет. Может, диссер? Хотя учебой себя Баев особо не напрягает. Мне хочется знать о нем больше, но спросить некого, а сам он не расскажет. Соцсетей Баев не ведет, все, что я читала о нем в интернете, — скучные заметки, явно выверенные пиарщиками от первой до последней буквы.

А теперь он на два дня уезжает. Куда? Зачем?

— Мира… Шанина. — На лестнице между третьим и четвертым корпусами меня останавливает Яна Савицкая.

Узнаю бывшую кураторшу лишь потому, что недавно уже видела ее вблизи. А так бы мимо прошла, приняв ее за обычную студентку на дотации. Нет, шмот у Янки качественный, но не яркий, не так у нас одеваются местные королевы. Да и облик у Савицкой совсем не такой, как раньше. И главное, взгляд потухший, затравленный. Янка озирается по сторонам и тянет меня подальше от толпы.

— Чего тебе, Яна? — сдержанно спрашиваю я. У меня нет к ней злости, она получила по полной за свое предательство. Мне не жаль ее, но и упиваться ее падением с олимпа я не хочу.

— Поговори с Артемом, — без всяких предисловий просит она, жалобно хмуря лоб. — Поговори, скажи, я раскаялась, я все поняла. Только пусть вернет в «семью»! Одно его слово…

— И что?"

"— Ты не понимаешь?! — Янка шипит, но тут же одергивает себя и продолжает уже спокойнее: — Ты не понимаешь, что в одиночку здесь не выживешь. Я вне тусовки, я — изгой.