Частная Академия (СИ)

Есть не хочется совсем — мне так неприятно, что он меня не предупредил! Ругаю себя за эгоизм — ведь у него реально что-то произошло, раз он так сорвался.

— Не отвечает мобильный. — Откладываю телефон и смотрю на серьезного Макса. — Скажи, а вот эта «семья» наших мажоров, туда как можно попасть? Нет, я не про себя, не думай. Просто услышала случайно, что Тарас тоже из этой компашки. Не поверила, если честно.

Пожалуй, нужно было спрашивать у самого Кочетова, но его нет рядом. И я очень расстроена.

— Слушай, это не мое дело. — Макс недовольно отводит взгляд. — Но да, за учебу Кочетова здесь платит сенатор Баев. Он же его типа крестник.

— Что?! — выдыхаю я. — Крестный сын, что ли?!

— Ну да, но Тарас сам по себе, и его никто не трогает. Говорят, сенатор в нем души не чает, но и держит на коротком поводке.

Макс осекается, словно что-то лишнее ляпнул, и озирается по сторонам:

— Чисто между нами, ладно? Тарас не любит об этом распространяться.

Молча киваю, пытаясь переварить услышанное. Конечно, его тут не тронут, если он крестник основателя академии. Теперь понятно, что имел в виду Артем, говоря про ответственность и защиту.

Я все еще под впечатлением от слов Макса, когда прямо перед матаном мне приходит сообщение от Тараса:

«Привет. Долго объяснять, но давай пока поставим на паузу наши отношения. Дело не в тебе, а во мне. Прости».

Глава 36

Перечитываю снова и снова, пока буквы не превращаются в размытые, непонятные каракули. Это невозможно. Зачем он со мной так?! Какая пауза? Он же сам назвал меня своей девушкой! Мы же только-только начали! Что случилось-то?!

Демьянов приступает к лекции в своей привычной издевательской манере, но я не реагирую на его женоненавистнические шутки. Просто не слышу, меня вообще ничего не трогает. Не получив никакой реакции, препод выдает:

— А вы, Мирослава, к какой категории женщин себя относите — к умным или красивым? Согласитесь, среди выдающихся дам в физике красавиц найти сложно. Молчите? Вам нечего сказать? Что ж, это…

С грохотом встаю со стула, да так, что он падает на пол. Пораженный Демьянов затыкается, я быстро бросаю вещи в рюкзак и ухожу. Напоследок изо всей силы хлопаю дверью. Клянусь, если б он еще хоть слово вякнул, в морду бы заехала.

Бреду по безлюдному коридору, сжимая в руке мобильный. Хочу раскрошить его, расплавить, разбить о стенку. Слезы текут по щекам, но я их не вытираю. Внутри пустота, мне будто сердце вырвали, и теперь там, где совсем недавно было тепло, ничего нет. Не помню, как очутилась на улице; с удивлением смотрю на застегнутую куртку, проверяю голову — надо же, и шапку успела надеть.

Хватаюсь за эти простые мысли как за соломинку. Я ведь живая, верно?

Тарас!

Мне кажется, что я слышу его веселый смех, вижу добрую улыбку, свет в его глазах и такие мягкие, отзывчивые губы.