Афганский рубеж (СИ)

Надеюсь, резервы у генерал-лейтенанта Целевого есть.

— Предложение интересное. С Кабула можем вызвать на подмогу ещё вертолёты. Только чего ты решил при «зелёных» не говорить? Они же вроде «хорошие» люди? — спросил Ефим Петрович.

— Не внушают они доверия. Перефразируя классика, «эти хорошие люди могут предать нас при первой опасности».

Заставил я задуматься Ефима Петровича.

— Ладно. Твоё предложение я передам командованию. Тебе вставать в 3 часа. Кстати, а где твой командир звена? — поинтересовался комэска.

— Да всё хорошо. Он спит.

— Как спит? Я тут «сладкие» речи Берёзкина выслушиваю, а он дрыхнет?!

— Да он тут рядом. У Лены, — ответил я.

— Ещё и у бабы?! Он же женат?! — воскликнул комэска.

Когда этот факт кого-то останавливал.

— Там всё честь по чести. Никакого принуждения. Уснул сразу, как младенец, — улыбнулся я и проводил командира в строевой.

Свет здесь горел только в настольной лампе. Димон продолжал храпеть в мягком кресле, а хрупкая Лена свернулась калачиком на столе. Мой недопитый чай, так и стоял на столике. Как и открытая пачка югославского печенья.

Из Батырова джентльмен никудышный. Занял раскладывающееся кресло-кровать, а девчонку заставил на столе спать!

Когда Димон и Енотаев вышли из кабинета, я разложил кресло и взял на руки Лену. Комэска внимательно за этим наблюдал, ища в данном жесте какой-то подвох. Ну, репутация бабника за Клюковкиным закреплена давно!

— Саня, хорош уже укачивать, — шёпотом позвал меня комэска, когда я накрывал Лену бушлатом.

— Ещё не начинал, — улыбнулся я, и мы вышли из кабинета, закрыв дверь.

Утром среди однополчан чувствовалось напряжение. Все молчали, стараясь тихо вести себя в палатке. Даже Чкалов не стремился шутить или умничать.

Во время чаепития у Батырова расспросили о вчерашнем вылете, и Димон вкратце рассказал. Всех интересовали подробности эпического падения вертолёта в ущелье с последующим разгоном.

— Вот я бы так же сделал! Даже бы не думал, — отмахнулся Лёня.

— Ты уже вон над аэродромом полетал с большим креном. До сих пор Бага икает, — улыбнулся Магомед.

После пролёта Чкалова над Берёзкиным, Баграт отказался летать с нашим лихим лётчиком Леонидом. Теперь Чкалов летает праваком у замполита Кислицина.

— Да ладно вам. Так и скажите, что сами не умеете. А моему умению завидуете, — возмущался Лёня."

"— А смысл было это делать? — спросил я.

— Ты это о чём, Клюковкин? — прищурился Чкалов, встав из-за стола и поставив руки в боки.

— Хороший лётчик тот, который соблюдает инструкцию. А лучший, знает, когда и при каких обстоятельствах её можно нарушить. Взлёт с аэродрома — был тем самым обстоятельством?

Лёня нагнулся ко мне и грозно посмотрел в глаза.