Афганский рубеж (СИ)

Из него вышел экипированный Енотаев и его зам.

— Так, а вот и командир эскадрильи! Подойдите сюда, Ефим Петрович, — сказал Берёзкин, но Енотаев и не спешил к замполиту.

Карим подошёл ко мне, показывая поднятый вверх большой палец. Я быстро забежал в кабину и начал готовиться к запуску.

Только я сел на своё место, Сабитович начал запускать вспомогательную силовую установку. Давление начало нарастать, шум становился громче, а начальник политотдела продолжал выговаривать Енотаеву за незапланированный вылет.

— О чём говорят? — спросил я, наблюдая, как Берёзкин отчитывает нашего комэска.

— Удачи, наверное, желает, — улыбнулся Димон.

Научился шутить! Это радует. Жаль, что разговор начальников не было слышно. Берёзкин активно жестикулировал, показывая то кулак, то указательный палец Енотаеву.

В один прекрасный момент комэска, кажется, устал его слушать и произнёс какую-то фразу. После этого, сразу пошёл к вертолёту.

— Ты по губам умеешь читать? Что сказал Ефим Петрович? — спросил по внутренней связи Димон.

— Тут даже уметь не надо, командир! — посмеялся Карим и приготовился запускать правый двигатель.

Винты раскрутились, поднимая вверх влагу, которая ещё не испарилась с бетонной поверхности. Карту контрольных докладов зачитали, а Енотаев так и не давал команду на выруливание.

Время идёт. Лучше лететь в сумерках, пока видимость ещё есть.

— 201й, вылет не согласован с Кабулом. Запрет на вылеты на сегодня, — продолжал отказывать руководитель полётами, запрещая руление.

— Окаб, я 201й, задача срочная. Согласуйте по проводам, а мы пока взлетим, — отвечал в эфир Енотаев.

— Запретил! — громко сказал РП.

Если честно, то группу руководства полётами можно уже и не спрашивать. Мы всё равно нарушаем запрет. Так, что лишний радиообмен нам ни к чему.

— 201й, Окабу, — прозвучал хмурый голос руководителя полётами. — Взлёт по своим разрешил.

— Понял. Группа, выруливаем на полосу, — дал команду Енотаев.

Стронулись с места и порулили вслед за командиром. На стоянке техсостав отдаёт нам воинское приветствие, прикладывая руку то к пустой голове, то накрывая макушку другой рукой.

На внутренней связи тишина, да и в эфире все молчат. Никаких команд. Напряжение предстоящего сложного задания ощущается всё сильнее.

— Саня, я тут подумал… — начал говорить Димон, когда мы подрулили к полосе.

Я повернул на него голову. Выглядел он бледновато.

— Говори, командир, — ответил я.

— 201й, группе взлёт, — дал команду Енотаев и начал разгоняться по полосе, разметая лужи в стороны потоком воздуха от несущего винта.

Следом пошли и Ми-24. Короткий разбег и два вертолёта прикрытия оторвались от полосы. Начали расходиться в стороны, прикрывая справа и слева Ми-8 Енотаева.

— Уже ничего, Сань. Взлетаем, — сказал Батыров и начал разгоняться.