Боги, пиво и дурак. Том 8 (СИ)

Поржавевший и тусклый клинок блеснул парой искр, пробежавших по его лезвию, и вонзился в асфальт перед длинноволосым. Яркая вспышка на мгновенье осветила переулок. Шамана невидимой силой отшвырнуло от меня в стену дома, а стрелявший мужик с воплем схватился за ногу.

— Око за око, — проговорила Фемида, сверкнув гневными очами.

Я выхватил Бельского из кенгуру и сунул богине в руки.

Та все поняла без слов.

Крепко обняв малыша, она выхватила свой почерневший меч и поспешила прочь из переулка.

— А вот теперь можно и силой помериться, — проговорил я6 оборачиваясь к шаману.

Тот метнулся от меня бешеным котом и встал в боевую позицию, готовый в любой момент напасть.

Самеди швырнул своего бесчувственного противника на дорогу, и в то же мгновение небольшая черная тень накрыла его спину, будто плащ.

Барон заскрежетал зубами.

Кости под полупрозрачным покровом на глазах начали менять оттенок с глянцево-белого на желтоватый и грязный.

Он шагнул к парню с пистолетом, но тот снова выстрелил. На этот раз — прямо в череп.

Барон покачнулся. Удивленно тронул костлявым пальцем образовавшуюся дыру.

— Однако, — проговорил он. — Будь я живым, я бы таковым уже не являлся. Какое счастье, оказывается, быть нежитью!

А кости на спине между тем все темнели под полупрозрачным телом стража.

— Отступай назад, к Бельскому! — крикнул я, пытаясь сосредоточиться и создать знакомый конструкт призыва псевдоарахны.

И в этот момент мелькавшие на асфальте черные тени вдруг слились в единый клубок. Серая масса отделилась от плоскости и поднялась вверх, как волна, расплескивая искры вокруг. А потом с громким шелестом разделилась надвое и снова опала, разливаясь по дороге черными кляксами.

Искажающее марево пронеслось по переулку, обжигая ноги. Под ребрами стало больно и тесно. Сердце забилось так часто, что я невольно прижал руку к груди, точно боялся, что оно вырвется наружу.

Тетка в розовой футболке с криком упала. Длинноволосый вжался в стену дома. А парень с пистолетом, оказавшийся в эпицентре, не удержался и рухнул на колени, отчаянно матерясь.

— Сдохни, сдохни! — проорал он, снова целясь в Самеди.

Быстрым движением я создал начертание, соединив символ металла и тяжести.

Из воздуха над головой стрелка возник здоровенный металлический таз. Звонко громыхнув, он рухнул вниз, метко приземлившись мужику на макушку.

Но прежде, чем Самеди окончательно уложил этот гриб на лопатки, я почувствовал адскую боль в левой руке.

Твою ж мать! Ко мне присосался один из стражей!

Тут до меня донесся спасительный звук вынырнувших из-за поворота машин.

Я с облегчением выдохнул.

Теперь все будет хорошо.

— Барон, назад! Уходим! — крикнул я.

Дважды предлагать не пришлось.