Боги, пиво и дурак. Том 8 (СИ)

Тут я услышал грустный всхлип Арахны:

— Данечка…

Повернувшись, я буквально столкнулся с ее синеньким щуплым тельцем.

— Ну-ну, — только и смог я проговорить, утешающе похлопывая паучиху по острому плечику. — Ну же, не плачь. Ты же богиня. Богиня древняя, могучая… У тебя есть платок? А, ну конечно, откуда бы. Гермес, платка не найдется?

— Только если за отдельную плату, — проворчал тот. Но тем не менее вытащил из кармана платок и направился к нам. — Вот.

Я вытер Арахне слезы и нос, пригладил кое-как волосы.

— Теперь порядок, — ободряюще улыбнулся я. — Ты уж прости, что так получилось с твоим храмом. Откуда мне было знать? Но я приложу все усилия, чтобы исправить случившееся. Обещаю. Отстроим тебе новое святилище не хуже прежнего! Поняла? Пусть это займет какое-то время, но все будет, правда! Ты знаешь, я слов на ветер не бросаю.

— Даня-я-я, — совсем расклеилась Арахна, утопая в слезах и соплях. — Меня же тут никто не лю-ю-юбит… Никто не будет ходить в мой храм, даже если он бу-у-удет…

— Ох, горе ты горькое, — вздохнул я, обнимая бедняжку.

— И с чего это они тебя не любят, правда? — буркнул Гермес. — Ты же всегда такая милая и дружелюбная!

— Свали, смазливый! — злобно прошипела на него Арахна. — Глаза бы мои не глядели!..

— Ну вот опять, — развел руками олимпиец.

Я с укором посмотрел на Гермеса.

— Он не это имел в виду, — мягко проговорил я, поглаживая Арахну по голове. — Просто нужно поднять твою популярность в городе. Это тоже задача решаемая, поправимая. Опыт у меня уже есть… Ну хватит, не плачь. А то у Гермеса, думаю, в запасе нет других платков…

Мне правда было ее искренне жаль. Я вообще всегда терялся перед плачущими женщинами. Вне зависимости от численности ног.

И тут меня окликнули:

— Даниил из Парящего Грифа!

Голос был женский, звонкий и молодой.

— Не пойму, о моем вторжении была сводка от советского информбюро, что ли? — пробормотал я, обернувшись.

Ко мне, покачивая крутыми бедрами, направлялась одна из кошек Нергала — в черном костюме, как у Ники, и с оружием у пояса.

Остановившись в паре шагов, она молча протянула мне свернутое в трубочку письмо.

Арахна даже плакать перестала. Гермес тоже с любопытством смотрел, как я с серьезным видом читаю письмо, где черным по белому было написано: «Поздравляю с возвращением, удачливый ты сукин сын! Жми в подполье. Срочно. А то мясо стынет и стаканы все еще пусты.» Ниже стояла размашистая подпись, в которой легко угадывалось имя Нергала.

Как будто я без подписи не догадался бы, кто мне такое послание отправил.

На душе стало хорошо.

Все-таки круто возвращаться туда, где тебя ждали.

— А подполье — это что? — негромко спросил я кошку.

— Ну… это подполье, — невозмутимо, как прирожденный капитан Очевидность, отозвалась кошка. — Подземелье под ратушей.

Я присвистнул.