"Фантастика 2023-126". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Что ж, раз мы все обсудили, вернемся к главной теме сегодняшней встречи, — вступил в разговор Михаил II, пошевелившись в своем кресле. — Итак, Дмитрий, сделка не предусматривала срока для тебя. Но и дальше играть в эти игры я не хочу. Ты правильно сказал, все выполнили условия, и больше в этом нет смысла.

Я промолчал. Это на самом деле был очень тонкий момент, государь ведь мог сказать, что я подписывался работать на разведку в течение всей жизни. Но не стал. Классическая игра в плохого и хорошего полицейского?

— Теперь перейдем к сути, — взглянув на супругу, объявил Михаил II. — Захваченный тобой великий княжич Хабаровский очень много интересного рассказал, Дмитрий. Но его дело пока что подождет под сукном. Ты ведь понимаешь, что говорить об этом не следует?

— Моя задача была его поймать, а уж что с ним дальше будет — не моя ответственность, — согласился я. — Ты — царь, тебе и править.

Государыня вновь бросила в мою сторону острый взгляд, но промолчала. Кажется, я начал выводить ее из себя одним своим присутствием.

— Мне нравится, как ты ловко напоминаешь мне о моем величии, Дмитрий, — посмеялся Михаил II. — Но я говорю серьезно: то, что мы получили от Толстого, только часть общей картины. И мне понадобится, чтобы ты в свое время помог нам собрать остальные детали мозаики. Предатели внутри клана Рюриковичей до сих пор все еще ускользают от закона, а без доказательств даже моей власти пока что не хватит, чтобы всех через одного там казнить.

— Пока что, — приподняв указательный палец от подлокотника, подчеркнула царица.

Михаил II никак не прокомментировал ее уточнение, смотрел только на меня.

— За то, что ты сделал одно дело, я уже выдал награду Романовым. Может быть, я могу дать тебе что-то еще? — спросил он, начиная торги.

И я прекрасно понимал, зачем ему мое добровольное согласие. Я доказал свои навыки, государь их оценил и готов платить, лишь бы я был на его стороне.

Потому что, скажем, глядя правде в глаза, цесаревич не успеет войти в силу, если его захотят просто убить. Тот же великий княжич Толстой запросто может выжигать таких только что принятых в род толпами, и даже не вспотеет. И если я как охранник цесаревича решу, что плата недостаточно хороша, я ведь и отвернуться могу как раз в тот момент, когда буду нужен больше всего. Да, меня за это, вероятнее всего, убьют, но ведь и цесаревича из горстки пепла не воскресишь.

А убитый цесаревич — наглядное доказательство слабости царя, не сумевшего защитить своего сына. О каком правлении страной может идти речь в таком случае?

— Я полагаю, у меня есть время подумать? — уточнил я, когда молчание затянулось.

Моя уникальность дает не просто право торговаться и раздумывать над ценой.