Ритуал (СИ)

Я подобрала юбки и присела напротив.

— Я лишу вас Клана, лишу вас статуса, лишу вас уважения, лишу вас семьи, лишу вас возможности выполнить клятву, данную отцу… и оставлю единственное — жизнь. Чтобы вы жили долго Мастер, и помнили, что вы не смогли… не защитили отца, и предали его сына, которого давали клятву защищать… отправив в шахту…

— Я заберу у вас всё, что дал отец. И дядя примет мое решение. Ему придется. Я позабочусь о том, чтобы вы жили долго… если, конечно, клятва не убьет вас раньше… позволим силе решать…

Печать потеплела — короткий взмах рукой и к Луцию возвращается возможность говорить.

— Кто Вы? — выдавил он глухо.

Я вздернула бровь. Встала, тщательно расправила форму и притопнула сапожками, чтобы юбка легла идеально.

Таджо любил, когда всё идеально.

— Кто Вы? — Луций спрашивал требовательно, сдвинув брови.

— Есть сомнения? — Два золотистых кругляша родовых печатей звонко стукнулись друг о друга, и завертелись по спирали, вращаясь, когда я оттянула цепочки пальцем. Старик окончательно выжил из ума. — Что я Блау?

— В том, что вы — Блау — нет, в том, что вы… Вайю… вы не моя ученица… Что…Боги… что сотворил Кастус? — добавил он шепотом. — Кто… что… вы такое?

Я наклонила голову набок, изучая знакомое до последней черточки лицо.

Трибун. Предатель. Старый хрен, который решил, что он знает всё. Старик, который заслуживает смерти, старик, который отправил Акса в шахты не моргнув глазом. И… ценный ресурс.

— Я? — Обе печати я обхватила ладошкой и улыбнулась, но тепло не коснулось глаз. Улыбнулась, как обычно, растягивая губы в мертвой улыбке. Улыбнулась так, как улыбалась все последние псаковы зимы — холодно.

Потому что я была одна. Потому что мне всегда было холодно. Потому что я замерзала внутри, и этот псаков старик отправил мое Солнце туда, где нет света.

— Я — Вайю Юстиния Блау, Мастер-трибун. Вайю. Юстиния. Блау. Если у вас проблемы с памятью, я помогу вам это запомнить.

Вспышка родовой силы окутала темным облаком обе печати, руки до локтей, лизнула цепочки, ласкаясь прошлась по шее, шевельнув завитки волос и истаяла в воздухе. Сила подтвердила мои слова.

Щелкнули кольца — серебристая проекция времени зависла прямо передо мной. Время — ресурс и его оставалась мало.

Луций молчал, пожевывая губу — думал, напряженные вертикальные морщины прочертили две дорожки на лбу, глаза следили за каждым движением моих рук — если бы не печать, я не успела бы сделать и вдоха.

— Запрещено, — дядина печать потеплела, — покидать поместье, пересекая третью линию защиты. Запрещено, обсуждать происходящее с другими членами Клана, и сторонними людьми. Запрещено использовать в отношении меня силу или плетения. Запреты — бессрочные.