Ритуал (СИ)

 — И не я говорю — вы говорите, — она начала загибать пальцы, — матушка ваша ещё помню сетовала, дядя ваш, — ещё один палец, — и братец, хотя кому-кому, а ему грех так говорить… Съешьте сладкого, мисси, и не думайте лишнего…

Нэнс налила пиалу свежего чая и переставила с подноса блюдца — пирожные. Те самые, которые я любила по утрам. Ёщё теплые рисовые лепешки и крохотные пирожки на один укус.

За вчерашнее наш Центурий просто убил бы меня, а потом воскресил, чтобы я не позорила его седины. Расслабилась на мягкой постельке, успокоилась, что дядя рядом. Давно тюремного пайка не ела, Блау? Пирожные ей подавай, торты, пирожки, и непременно свежее все. Отожралась.

— Убери, — я отодвинула от себя тарелку.

— Мисси, — всплеснула руками огорченная аларийка, ваши любимые же. И мастер-целитель сказал нагуливать аппетит…

— Ещё не нагуляла, — рявкнула я. Никаких пирожных. Хватит. Расслабилась. Дорвалась до мягкой постели и сладкого. — Есть лепешки? Простые и не сладкие?

— Дык… вчерашние кажись остались, но твердые оне, мисси, зачерствело уже… а пирожки свежие, Маги раньше зари встала, чтобы значится…, — в голосе аларийки отчетливо звенела обида и непонимание.

Но она всё настойчивей двигала и двигала эти псаковы тарелки ко мне.

— Убери! — я смела тарелку со стола, лепешки запрыгали по полу. — Никаких пирожных, никаких пирожков. Хватит. Неси чем черствее, тем лучше. Неси вчерашнее.

— Мисси, вы же отродясь такое не ели…

— Нечего отжираться, — я хлопнула ладонью по столу. — Вон какие бока. Будем худеть, Нэнс.

Брови аларийки поднялись домиком — ущипнуть себя за бок у меня не вышло — с одной стороны не за что было, а с другой — нельзя, все жирно смазано лечебной мазью, поэтому … я ущипнула за пухлый бок Нэнс.

— Вот какие бока, — аларийка начала медленно заливаться темной краской. — Это вредно для здоровья. Поэтому будем худеть вместе — одна ты не сможешь. Скажи Маги — у нас пост Великому, покаяние за грехи, — добавила я подумав.

— И за какой грех-то пост держать? Что за грех то такой?

— Самый страшный грех, Нэнс, — я сдула длинные пряди челки со лба. — Это глупость. Несусветная, — добавила я, подумав.

— Но мисси, — аларийка чуть не плакала, — я то ведь не грешила…

— Значит согреши! Чтоб не зря!

— Я всё сказала! Худеем и точка. Неси вчерашнее!

Пока Нэнс подбирала все с ковра, в дверь спальни постучали — короткий решительный перестук, скрипнули петли, и бодрый, неестественно веселый Наставник зашел в спальню.

— Наставник… ясного дня…

— Ясного дня, Вайю…, — Луций аккуратно, бочком, обошел аларийку и перешагнул рассыпанные лепешки. — …как вы тут?

Нэнс зарделась, выронила все на пол обратно, ойкнула, и тут же начала подбирать снова.