Ритуал (СИ)

Обманки, как называл их Помнящий. Ликас уже и не помнил, когда идеи и стремления дяди перестали совпадать с его собственными. Когда первый раз покинул Табор и понял, что не все Высшие одинаковы? Когда приехал в поместье Блау вместе с Аурелией?

Но зато помнил отчетливо, когда решил, что дядя заигрался.

Когда пигалица по собственной глупости не одела защитный купол. Он всё просчитал, всё учёл — не пустил людей Виктима и сделал всё сам, слишком близко к поместью, слишком близко к девочке, но не мог и представить, что девочка отдаст свой артефакт горцу. Демонову горцу — опять он, всегда он.

— Ты слушаешь, Ликас?

Ликас кивал и думал, что смена того, что важно в жизни происходит очень быстро — путь от второй линии защиты и до поместья, когда он тащил маленькую пигалицу домой с болтами в спине. И когда, разговаривая со своими в таборе, оговорился, сказав что едет домой.

Пока идеи дяди совпадали с его собственными — Ликас будет слушать и выполнять, но на пигалицу у него были свои планы. Дочь Рели не будет разменной монетой в играх Совета.

— Для представления на совете всё готово?

Ликас кивнул ещё раз, тканая дверь, украшенная бусами и колокольчиками, отодвинулась в сторону, звякнув, и в палатку просунулась вихрастая макушка одного из вездесущих мальчишек. Дядя расплылся в располагающе-доброй улыбке, приглашая мальчика внутрь.

Юные аллари всегда велись на этот образ старого мудрого дядюшки-старейшины.

— Сиру увели чернокафтаники, к себе в дом, — бодро отчитался мальчишка. — Карета уже ждет их у крыльца.

— Девчонка знает про Аю, ты донес до нее, что сотрудничество очень важно?

Ликас послушно кивнул. Донес. Прямо противоположное тому, что должен был. Он сказал пигалице прямо и недвусмысленно — держаться подальше и не совать свой нос. Ставки росли слишком быстро, однажды он может просто не успеть.

— Времени хватит? — Бутч оторвался от донесения и поправил артефактные очки. Чары ему уже не помогали — зрение стремительно падало. Вообще помогало мало что, но жить с болью он привык, а вот внезапная неспособность прочитать донесения обычным шрифтом выводила его из себя. Очками он пользовался по необходимости и только, когда никто не видит, только свои.

— Должно, — Шахрейн растер покрасневшие глаза. Третьи сутки почти без сна, на эликсирах, даже ему давались трудно.

Таджо утомленно кивнул — Адриен спрашивал одно и то уже третий раз.

— Инструктировал лично.

— Она не Айена, Адриен, — выдохнул Шахрейн тихо. Тема гибели юной сиры Ашту негласно была запретной, но пока нет никого из пятерки, он больше не мог молчать. — Похожа, но…

— Нисколько, — Бутч с раздражением сорвал очки, согнув оправу в тонкую дугу. — Будь Айена хоть немного похожа на Блау, она бы выжила тогда.