Ритуал (СИ)

Маска!

— Я найду способ связаться…

Всю дорогу обратно Зиккерт молчал, мы шли другим путем — видимо решил не рисковать — лестницы для слуг, закоулки, куда никогда не заглядывают господа. Мы вышли через конюшню, и я мельком оценила богатство рода Хейли — каждый конь был в своем роде произведением селекционного искусства — поколения скрещиваний позволили получить великолепные образчики породы.

Фейерверк с глухими хлопками и свистом взорвался прямо над нашими головами — чары огня вспыхивали в воздухе диковинными птицами, плыли огненные драконы, пегасы, распускались цветы… Хейли не скупятся на развлечения отпрысков.

Зиккерт задрал голову и замер на одном месте, глядя в небо. Яркая полоса алела на щеке в свете ярких вспышек — Анастас приложил его от души, не сдерживая силу. За оградой мелькнули тени — охрана менялась местами — есть короткое окно.

— Сейчас, — кивнул Ремзи и, подтянув повыше воротник легкого камзола, нырнул в подворотню, где я оставила коня.

Серый заржал, тревожно прядая ушами — фейерверк в небе его нервировал.

— Ну-ну, домой, мой хороший, домой, — я стряхнула снег и подтянула стремена.

— Поединок, — напомнил нахохлившийся Ремзи. Снег запорошил его всего — темную шапку волос, плечи, и даже длинные ресницы стали полностью белыми.

— Блау держат слово. Твое, — я вытянула дурацкий цветок из-за уха, и синяя роза полетела прямо в руки Зиккерту. — Глава в курсе развлечений отпрыска?

— Не просто в курсе, — Ремзи хмыкнул и поежился, втянув голову в плечи, но купол тепла не чаровал, — Гранола — это подарок Главы на день малого совершеннолетия. Мальчик захотел собачку — мальчик получил собачку, мальчик захотел игрушку — мальчик получил игрушку, — насмешливая горечь в голосе Зиккерта слышалась отчетливо, — а в эту зиму мальчик захотел Гранолу, личную, как принято в Столице. И приз, такой, какого не было ещё ни у кого.

Ремзи оглянулся на сияющий огнями дом Хейли, из которого неслись первые ноты очередной бравурно-зажигательной мелодии, и знакомым жестом размял запястья.

— Кто ещё может позволить себе поставить на кон целую Сиру?

Сейчас он хрустнет пальцами раздраженно, на записях он делал так всегда. И он хрустнул, пристально глядя на дом. Я помнила, что значит этот жест — не время, ещё не время.

— Бессмертные, и те, кто думает, что никогда не умрет, — я легко повторила движение Ремзи и продолжила, закрутив запястье — тренировки в дуэльном зале не прошли даром. — Другие ставки?

— Райхарец и ящик коллекционного мирийского.

Конь? Фей приравняли к лошади и ящику вина?

— Ву ещё не вассалы.

— Ву — никто, — хмыкнул Ремзи, — меньше чем никто. На вашем Севере не-северян редко считают за людей и никогда за своих. Ваш северный снобизм такой же бескрайний, как ваши зимы.