Фемида его любви — 2 (СИ)

Иногда, для того, чтобы выжить, стоит выставлять себя в черном свете и как можно плотнее прижимать маску.

Сегодня ночью во мне родилась новая ипостась — лгунья. Нам стоило с ней подружиться, ибо нас ждало продолжительное сотрудничество. Нужно привыкать к себе новой: лживой дряни, сумевшей переступить через принципы ради своего спасения.

Я убеждала себя в том, что поступала правильно, но в глубине души все равно мигал фонарик сомнений. С Алексом мы так и не поговорили, я довольствовалась лишь словами посторонних, не слыша его точку зрения. Повелась на горькие рассказы брата, Молчуна. Артем случайно проболтался, как Алекс приказал своим людям отвезти меня на аборт. Не сам, а отдал это дело посторонним. Видимо, для Вестника негоже решать такого формата проблемы слишком мелкие.

Вспомнив об этом, завыла в кулак. Спустилась прямо на пол, обняла себя за колени, и стала раскачиваться, пытаясь так убаюкать госпожу Истерику. Спокойно, Саша. Тише, маленькая. Тебе нельзя нервничать. Это вредно для малыша. Ты должна быть сильной, ты будущая мама, ты все сделала правильно. Теперь тебя никто не обидит, Саша не допустит. Он сможет нас защитить, а я в ответ стану самой лучшей для него. Пусть в сердце другой, плевать. Я вырву это сердце, запру в чемодане и спрячу под кровать. Пусть будет там, без него проще. Без этой гребанной любви жить гораздо проще. Нет чувств — нет проблем. Осталось только убедить память — выбросить из закромов записки о любви. Они мне больше не пригодятся. В новую жизнь нужно заходить обнаженной и с теми, кто этого по-настоящему хотел. Вестника в списках экипажа не было.

Его место под кроватью в прочном чемодане вместе с замерзающим от тоски сердцем. Я куплю самый мощный амбарный замок, чтобы он никогда оттуда не выбрался и больше меня не тревожил.

— Будь ты проклят! — психанула, швыряя телефон в сторону и вновь поддалась отчаянию, захлебнувшись слезами. Опомнилась, лишь когда рядом со мной оказался Саша.

Услышав мои всхлипывания, он открыл замок снаружи. Присел рядом на теплый кафель и взял мои ладони в свои, начав их нежно целовать.

— Ты забудешь его, я обещаю. Я сделаю для этого все, что в моих силах, и даже больше. Ты будешь самой счастливой женщиной, вот увидишь."

"Его спокойный и уверенный тон внушал мне веру, но внутри все равно дробились остатки надежд, которые подпитывали наивные мечты о взаимной любви. Разбитую вазу не склеишь, она все равно не будет такой, как раньше. Она не будет такой прочной и красивой, но у Краснова на этот счет было иное мнение. Видя, что я все еще пребывала в расстроенном состоянии, он посалил меня к себе на колени, заняв нагретое мной место на полу.