Возвышение Меркурия. Книга 12 (СИ)

Прохор, который ничего не знал о целях самого князя, удивлённо охнул, а Найхва неожиданно вклинилась с вопросом.

— А что такое гарем?

Оболенский щёлкнул языком, сразу же развернувшись к богине.

— Это такое место, где множество мерзких людей держат взаперти прекрасных дам, не позволяя им встретиться с тем, кого они желают всем сердцем.

Золотоволосая нахмурилась.

— Значит нужно их освободить. А мерзких — утопить.

Князь одобрительно покивал.

— Вот. Хотя бы один человек на этом свете, меня полностью понимает. И осознаёт, что я всё это делаю исключительно из благородных побуждений."

"Ну да. А ещё по той причине, что почувствовал какую-то гадость во время своего последнего визита и теперь собирался всё проверить. Только вот сомневаюсь, что визит в гарем окажется настолько простым. Могу поспорить, после прошлого раза защитные меры серьёзно усилили. К тому же, на месте чиновников султана, я бы озаботился дополнительной охраной, как только узнал, что в состав внезапно отправленного посольства входит Оболенский.

— Уверен, что стоит лезть туда в первый же день?

Патриций отвлёкся от переглядывания с Найхвой и повернул голову ко мне.

— Так потом нам просто не дадут. Знаю я их — сопровождение будет такое, что на три квартала вокруг всё своими людьми забьют. Ещё и с воздуха кого-то приставят. Останется только внаглую улетать, да и то не факт, что сработает. А пока тут никого считай и нет.

Сомнения он мои ничуть не развеял, что видимо и сам понял.

— Василий, хочу заметить, что в музей ты собираешься попасть официально и вместе с османами. Подобный ход с гаремом султана исключён — не пустит меня туда никто. А сейчас есть реальный шанс.

В конце концов пришлось признать, что доля резона в его словах есть. Если его слова верны, то оторваться от наблюдения будет сложно. А пользоваться пологом невидимости, не самая удачная затея. Это всё равно, что заявить о его существовании на весь мир. Уверен, многие и так предполагают, что я использую в своих перемещениях нечто подобное. Но одно дело предполагать в качестве варианта, а совсем иное — точно знать.

Да и о взаимной помощи в начинаниях мы успели договориться ещё на борту самолёта. К тому же, мне самому было интересно, что такого мог учуять князь в подвалах султанского гарема. Всё же, это было одно из самых охраняемых мест в империи. Где по умолчанию, не должно было происходить ничего из разряда вещей, что способны насторожить кого-то вроде Оболенского.

Потому я согласился с планом Ратибора, который основывался на ненависти к нему османской аристократии и чистой импровизации. А сам достал дарфон, изучая последние сводки, которые присылали члены свиты.