Возвышение Меркурия. Книга 12 (СИ)

Только…

Замявшись, бросила быстрый взгляд куда-то назад и понизив громкость голоса, продолжила.

— Когда он из того зала вышел, то сказал, что не помнит ничего. А сейчас всем рассказывает, как его алтарь приветствовал, да силой неимоверной наделил.

Судя по выражению глаз девы, у неё имелось подозрение на этот счёт. Надо сказать, весьма обоснованное. Царевич же молодец — сразу понял, что к чему и сам набросал подходящую историю. Теперь голоса тех, кто твердил про смену династии, будут звучать куда более блекло. Если кто-то вообще рискнёт высказываться на эту тему. Потому как, судя по истории рода Рюриковичей, таких прецедентов с алтарём ещё не бывало. А раз это впервые, то Алексей и правда должен располагать особенной мощью.

Понятное дело, на самих голосах во время Земского Собора, это сказаться, формально не должно. Но даже самый тупой помещик из глухой тайги, понимает — замена Рюриковичей на кого-то ещё, это риск гражданской войны. Что само по себе опасно, так как на стороне старой династии, окажется немало родов, что встанут под их знамёна вместе с гвардией и дружинами. Да и Оболенский двинется в одном строю. Но всё это в теории решаемые задачи. В отличии от небывало сильного Рюриковича, который заставил всю Москву вздрогнуть во время обретения силы.

— Где я? Долго пролежал?

Дева открыла рот, чтобы ответить, но заговорить не успела — сбоку послышались шаги и через пару мгновений в поле зрения появился Оболенский. Мрачно оглядев, покачал головой.

— Ты обещал позвать меня на свой третий бой, Сиятельство. Однако приглашения я не дождался. Хотя схватка, как могу видеть, имела место быть.

Я дёрнул губами, пытаясь изобразить улыбку.

— Не мой то был бой.

Патриций секунду подумал, после чего кивнул.

— Значит то была битва царевича? А ты так, мимо проходил, да под горячую руку попал?

Усмехнувшись в густые усы, понимающе кивнул.

— Объяснение принимается. Но ты обещал мне славную битву, Василий. Без вот этих надуманных отговорок.

Инна посмотрела на князя со странным выражением лица. Как будто прикидывала — на самом деле у него такие проблемы с головой или тот ловко притворяется. Потом чуть отступила назад.

— Пойду, сообщу брату, что Василий очнулся и пришёл в себя. Он просил немедленно ввести его в курс дела.

Позвонить или написать она прекрасно могла и отсюда. Видимо не привыкшая к тесному контакту с Оболенским, дева решила на всякий случай ретироваться.

Сам смертный проводил её взглядом, похоже дожидаясь, пока та покинет комнату. Потом я ощутил всплеск силы, напоминающий тот, что происходит при установке барьера. А Ратибор вытащил из кармана маленькую фляжку и протянул её мне.

— Фамильный рецепт. От сердца, можно сказать, отрываю.