Реверанс со скальпелем в руке (СИ)

Но сдвига не было, его не наметилось ни в лучшую, ни в худшую из сторон. Но уже это я считала своей победой.

Дешам обнаружил уплотнения на месте ранения, но сказал мне, что такие рубцы – малая цена за жизнь. То есть… Рауль не сознался ему. Хорошо, что тревожащих болевых симптомов не было. Это радовало, но я варилась в такой куче всего! Боль за него, жалость - примитивная, бабская! И даже страх был. Как же сильно он отчаялся, и насколько же… последним средством меня увидел тогда. И какой же я молодец, что не отказала ему!

Этот год и следующая зима в том числе прошли под знаком сына. Вся наша жизнь была подчинена потребностям Франсуа. И все радости были связаны с ним: головку держит – радость, улыбнулся – мы млеем, засмеялся беззубо – счастье полное и безграничное. И я как-то подумала, глядя на них с Раулем – если Сергей тогда ушел вот за этим и сейчас чувствует то же самое, то прав был он, а я просто не понимала.

Имя Франсуа звучало торжественно, а уж если на «вы»… Приходилось выкать и мне, но к этому быстро привыкаешь, раз так положено. И «вы» эта смеющаяся или вопящая мелочь, или «ты» - большой разницы нет, если в нём вся твоя жизнь. И в Рауле… Сын отвлекал нас от «нас», мы настолько были заняты им! Нет, я могла доверить его на короткое время Жюли или Андрэ, и мы даже выходили гулять только вдвоем. Но разговоры опять были о сыне – о его настоящем и будущем.

Мне не хватало мужа рядом - тех наших коротких беременных обнимашек. Негласно предполагалось, что я уже не нуждаюсь в такой плотной опеке. А меня тянуло к нему – прикоснуться, почувствовать тепло кожи, волосы взъерошить, обнять крепко… Такой свободы отношений, естественности их между нами не было. Её не существовало. Да они изначально предполагались противоестественными. Я согласилась на это, готова была и сейчас, но хотелось как-то иначе… хоть немножко, на капельку. С его стороны были забота и внимание, теплые взгляды и все его время - для меня и сына. И безупречная вежливость, и легкий официоз, и дистанция… Он упорно держал расстояние меж нами. Правильно держал, наверное. Но я придумала для себя отдушину…

Когда мелкий тянулся к отцу, я подходила к Раулю и передавала его на руки, обнимая сразу их двоих. Он никогда не отстранялся, говорил что-то сыну и мне… И так же обнимал нас обоих. Я не смотрела ему в лицо – совесть мучила. Любое касание, вполне себе невинное, он запросто мог понять не так… Или так, что еще страшнее. Невозможно было влезть в его шкуру, поставить себя на его место, чтобы хоть немного понять, как он думает. Если там внутри годами - оголенным нервом понимание своей неполноценности! С его-то гордостью! Непонятно было, почему именно так он решил строить свою линию поведения со мной. Откуда эта скупость на простую ласку? Но я не бралась судить.