Реверанс со скальпелем в руке (СИ)

Я хорошо его понимала.

- Такое бывает и люди как-то с этим живут, и даже вполне благополучно. Но вам зачем-то нужен ребенок. Он должен будет вступить в борьбу за наследство? – настырно выясняла я. Нужно было понять.

- Нет. Титул герцога Вюртемберга и графа Монбельяра ваш сын не сможет наследовать никогда – слишком большая череда наследников перед ним. Я – четвертый сын. Сейчас титулом владеет мой старший брат. А удел других – шпага или мантия. С военной службы я ушел после ранения, к духовному пути, судейству и канцелярии склонности не имею, хотя сейчас это не порицается даже в отношении высоких домов. Весь мой синьорат – Ло.

- А герцоги у нас… впрочем – неважно, - не стала я выяснять несущественные мелочи, раз уж не светит: - В чем тогда дело?

И вдруг поняла, что мне и это не интересно. Не смогу потому что. Сложить жизнь на алтарь просто не готова. Может, я в принципе хреновая мать, а может и человек - так себе…

- Знаете, виконт… наверное, я пока еще недостаточно люблю своего ребенка. Так бывает – вначале мне просто трудно было поверить в его существование. Сейчас я приняла это и радуюсь. И может, подержав его на руках или приложив к груди, я и смогу пойти на любые жертвы. Даже скорее всего. Но не сейчас еще… Даже ради него я не смогу… просто не хочу ложиться под незнакомого, чужого мне человека. Вполне могу и не выносить дитя… спокойствие, знаете ли, дорогого стоит, - подняла я руки ладонями вперед, останавливая его. Слушай – я тебя выслушала.

- Потом мне придется терпеть унижение из-за ваших содержанок - просто потому, что брак наш случится по чистейшему расчету. О любви или просто симпатии не то, что слова не сказано - мысли не мелькнуло ни у вас, ни у меня. Может это и нормально, потому что так принято, но меня не интересует. Прежде всего у ребенка должна быть счастливая мать, а дальше видно будет. Спасибо, что вы открыли мне глаза, указав на риски. Но, увы… Скорее всего, я продам дом и уеду туда, где для моего сына будет больше возможностей.

И тут я поняла, что трясет и колотит не только меня. Я плохо знала его, но видно было, что разговор стоит ему не просто нервов, а может и лет жизни. Потому что на лице… человек страдал! Тут речь не о женитьбе! Там другое и все настолько серьезно, что мне становилось страшно - глядя на меня, он на что-то решался. Решался мучительно и тяжело. Я сжалась под пледом и глаза опустила, чтобы не видеть… как умирать буду? И зажмурилась.

Может его и трясло, но голос звучал ровно:

- Вы не правы, баронесса, в том, что касается симпатии. Вы первая женщина и второй человек после Андрэ… Я не стану настаивать и отпущу вас, мадам. Скроюсь куда-нибудь… в ту же Акадию, или Китай – мир огромен.