Реверанс со скальпелем в руке (СИ)

- Почему вы здесь, Алекс? – повернулся он к другу.

- Отдал все необходимые распоряжения. Во мне там не нуждаются. Бал в разгаре, - коротко отчитался тот, не отрывая взгляда от происходящего в лазарете. Потом тихо сказал:

- Дешам спас мне жизнь. Это было под Маастрихтом – осколочный порез на все бедро… фонтаном – кровь. Тогда был другой врач, он стоял за столом, залитым кровью, и я… я запретил слуге тащить меня туда – лучше сразу. Все равно не было воды и не было времени, - выдохнул он, - Франц долго зажимал жилу кулаком… я до сих пор не чувствую этого места. И периодически мочился на порез… Потом прибыл Дешам и зашил его. Я обязан ему жизнью. Вы знаете, что он бастард дома Орлеан?

- Я не интересуюсь бастардами, он интересен мне, как врач. Вам повезло, Алекс.

- Да… - ответил побледневший полковник, глядя на происходящее в лазарете: - Будем надеяться, что и им тоже.

Дальше происходило многое и долго. Маркиз сосредоточил все своё внимание на действиях баронессы – ровных спокойных командах и неожиданно ласковых словах, обращенных к молодому помощнику. Солдат волновался, у него горели щеки. Скорее всего, он что-то путал, но женский голос неизменно оставался доброжелательным. Натужные стоны раненых, звяканье металлических инструментов, эти возгласы, время…

Казалось, он вошел в некий транс, где перед глазами танцевали руки женщины, а в ушах звучал её мягкий голос. А очнулся от всего этого только к утру, когда полковника рядом с ним уже не оказалось, а врачи снимали с себя испачканную кровью верхнюю одежду. Потом он встал, чтобы уйти в свою очередь и тут увидел, что женщина прилегла на топчан, стоявший у стены, и устало прикрыла глаза. Дешам укрывал её чем-то из одежды.

- Домой, де Фиенн, и распорядитесь, чтобы в лазарет поставили новые одеяла, - велел маркиз.

Ближе к обеду он вернулся, чтобы узнать о состоянии больных и вот тут напоролся на тот самый неприязненный взгляд, который баронесса сразу же отвела. Все это порядком уже надоело – загадки, недосказанности… и он не выспался толком! И, наверное, поэтому спросил, как-то вдруг оказавшись рядом:

- Чем вы недовольны, мадам? Я отчетливо вижу в вашем взгляде недовольство - лично мною.

- Один из них умер, - помолчав, открыто взглянула она ему в глаза: - В этом есть и ваша вина – львиная её доля.

- И в чем же она заключается? – раздалось из-за спины маркиза. Но ни он, ни баронесса на полковника не оглянулись.

- Ничего не сделано, чтобы предотвратить! – будто яд, выплевывала женщина слова, - в этом вся суть отношения к расходному материалу, «пушечному мясу», которым являются простые солдаты.