Ружемант 3 (СИ)

Небрежно и с отвращением смахнула россыпь муравьев, спешивших запрыгнуть на ее колготки. И не понимала, кто мы такие.

— Нет, Кьяра. Мы не серво, у нас нет хозяев.

— Разве так бывает? Ваньячи говорили, что все остальные страны населены рабами. И в школе.

Новое имя. Словно желала перечислить всех, в чьих руках успела побывать.

Если их этому учат с самого детства, понятно отношение. И ведь не первый день длится — годами, десятилетиями. Вот о чем говорил Ерохин, называя обманутым народом.

Посмотрел в глаза малышки, она смотрела на нас без ужаса. Вокруг нее годами лилась кровь, но всякий раз она оставалась невредима. Словно писаная торба. Отбоялась свое еще в глубоком детстве.

— Макс, неужели… неужели так может быть? — Ната щурилась, спрашивала через Ириску. Не могла поверить в столь циничное отношение к людям.

Бывает, еще и не так, но промолчал, выдохнул.

— А ты не хотела бы посмотреть на Россию своими глазами?

— Там скучно. Только рабы.

— А может, те, кто говорил, что там рабы, нагло врали?

Она собиралась возразить, но передумала. Предложение показалось ей свежим и достойным внимания.

Ната погрузилась с головой в собственные размышления. Выудила из кармана шоколадный батончик, протянула малышке. Та потянулась к угощению, но боязливо убрала руку.

— Это шоколад. Он вредный. Он убивает.

— Думаешь? — улыбнулась, подала пример. Вгрызлась зубами в сладкую, ароматную плоть батончика. Ната ела как в рекламе, самому захотелось.

Показав, что с ней все в порядке, инфо-фея повторила попытку. На этот раз Кьяра не устояла. Чуть не лопнула от удивления, едва попробовав.

— Вкусно. А есть еще?

— Если тебе врали насчет шоколада, может, насчет другого тоже могли обмануть? — Ната отвечала вопросом на вопрос. Царенатская принцесса задумалась.

— Ната, развлекаешься? Дразнишь? — спросил через нейро переговорник. Инфо-фея покачала головой.

— Склоняю на нашу сторону. Ты же видишь, она как пластилин. И глубоко сама не своя.

Последнее точно: девчонка всегда была чьей-то. Привыкла слушать, что говорят. А был ли выбор?

«То, что там, зовется свободой, здесь хуже любого рабства» — голос Бейки ненавязчиво мурлыкнул из памяти. Вот уж воистину…

— Может, сможем выйти при помощи нее? Прикажет войскам отойти? — Ната плавала в святой наивности. Как будто не поняла.

— Уверена, что за всю жизнь хоть кто-то послушал ее слова? Она инструмент. Им пользуются, не прислушиваются.

Инфо-фее ответить было нечем.

Поисковики не спешили. Вертолет, что расплескал по округе микроботов, оказался единственным, кто хоть что-то делал. Я ждал уйму разведывательных дронов, патрули шагоходов, перекрытые дороги.

— Про нас ничего не пишут?

Ната проверила. Сеть хранила молчание о дерзком похищении.