Швед

Мужские руки сжимают мою талию, опускаются на ягодицы, и он отрывает меня от пола, закидывает на себя.

Скрещиваю ноги на его талии и ликую от наслаждения и предвкушения.

Он несёт меня в спальню.

Я с удовольствием прикусываю мочку его уха, потом зарываюсь носом в волосы, вдыхая его запах.

Боже мой… Швед пахнет потрясающе.

У меня всё внутри переворачивается от удовольствия вот так трогать его, целовать, кусать…

Он опускает меня на кровать, нависает надо мной и целует мою шею еле касаясь её губами, проводя языком к уху. По телу бегут мурашки, учащается дыхание…

Ощущаю силу его жаления. Хочется потрогать, хочется увидеть…

Прекрасную атмосферу разбивает на тысячи осколков звук телефонного звонка.

Это телефон Шведа.

– Твою мать, – шипит он и сжимает в руках ткань моего халата. – Я должен ответить.

Мужчина оставляет меня одну, раскрасневшуюся, сгорающую от желания… С силой свожу и сжимаю ноги, закусываю до боли губу и разочаровано стону от неудовлетворения. Не думала я, что это может быть так больно, когда кого-то сильно хочешь и не можешь получить желаемое.

– Да! – яростно отвечает Швед на звонок и когда слышит новость, меняется в лице. Он становится взволнованным и уже другим тоном произносит: – Уже еду!

Отбрасывает мобильник в кресло и вновь ложится рядом со мной. Обводит пальцами мои губы, целует в кончик носа и шепчет:

– Я должен ехать. Это срочно.

– И не может подождать? – вздыхаю печально.

– Нет. Мой друг Данте… Он пришёл в себя. Док вывел его из искусственной комы, и я должен к нему немедленно выехать.

Киваю и, касаясь кончиками пальцев его гладко выбритого лица, шепчу ему в губы:

– Я буду тебя ждать…

Он улыбается.

– Вечером приеду.

Глава 19

ШВЕД

Просыпаюсь очень рано. За окном темнота.

Тело ноет и крутит. Но это мелочь, чтобы сильно обращать внимание.

Мелкая спит крепко: смешно сопит и жмётся ко мне.

Мне бы улыбнуться, но не могу. На самом деле, меня пока не отпустило. Я всё ещё зол.

Слушая тихое сопение Яны рядом, злюсь: на себя, что упустил Хана; на самого ублюдка Хана, что оказался изворотливым и живучим; на своих пацанов, что тоже не удержали его.

Больше всего злюсь на себя. Очень много потерь. Хорошие парни погибли из-за конченого урода. И опять же по моей вине.

Не могу просто лежать. Мысли и самоедство сведут с ума.

Осторожно выбираюсь из кровати, понимая, что больше не засну, и отправляюсь в душ.

Хотя по-хорошему мне нужна груша для битья, чтобы выплеснуть всё, что накопилось.

Вообще удивительно, как много дерьма принёс в мою жизнь Хан.

Надо же, Макар сделал ставку на меня, а ему дал пинка под зад. И мне никогда не рассказывал о моём предшественнике. Бля, лучше бы Макар ещё тогда всадил мудаку пулю меж глаз.