Шутка

Чего там сто, — это уже стоящей рядом девушке, — не распробуешь. А там «Трюфели»? Двести грамм. «Стратосфера»? Двести. Рядом что? С орехами? Двести. «Ассорти»? Двести…

Люся изнывала, а мужик все никак не унимался. Услышав сумму, которую назвала продавщица, она мысленно взвыла. Чтоб у него и его девки все слиплось от этих конфет!

Наконец мужик отошел, и она тихо сказала:

— А мне пастилы четыре штуки. Нет, пять. Гулять так гулять.

И женщина за прилавком понимающе улыбнулась, кивнув вслед мужику:

— Сама таких не люблю, хоть они мне и выручку делают.

Оказавшись дома на диване, Люся первым делом выплакалась как следует. Потом подошла к книжной полке, чтобы отвлечься и хоть как-то успокоить нервы.

Этот глупый календарь попался ей в руки совершенно случайно. У бывшей однокурсницы оказалась отличная библиотека, но читать классиков Люсе ни раньше, ни тем более сейчас не хотелось. Обычно она отдыхала после смены, бессмысленно пялясь в телевизор, в то время как перед глазами вновь проплывали бесконечные груды грязных тарелок. Избавиться от этого было невозможно. Она постепенно тупела, все больше ненавидя проклятый материк. Кто и зачем его придумал?

И вот попалась эта глупая книжонка, перечень всех возможных имен и различные варианты их сокращений. Как и кого можно называть. Само собой, она открыла ту страницу, где комментировалось со всех сторон имя Людмила. С себя, любимой, как не начать? Ох ты, что только не придумали! Люся, Люда, Мила, Мика… Что за чушь? То ли кошачья кличка, то ли собачья."

"Она огляделась по сторонам. Хорошая квартирка у подруги, и сколько же в ней красивых вещей! Это же надо: не замужем, родилась в глубокой провинции, родители бедные, а устроилась в Москве совсем неплохо. Интересно, как ей это удалось? Теперь вот в Европу уехала. Глядишь, и найдет там себе какого-нибудь богатенького! Ну почему же ей, Мике, так не повезло?

Мике? Это имя понравилось и запомнилось. Надо только придумать, как и где оно будет лучше звучать. Долой слепое рабство и горы грязных тарелок! Это все равно не те деньги. От синей картошки и несвежих салатов в коробочках уже тошнит. И от постоянного безденежья. Господи, как люди-то живут?

Она вспомнила, что раньше никогда не думала о деньгах. Если заканчивались «свои», всегда был в резерве папа Сальников, его бездонный кошелек. А теперь пришлось просто-напросто забыть, что на свете есть магазины. Первое время она тратила слишком много, и только когда деньги закончились, спохватилась, что бездонного папиного кошелька больше нет. Есть только свои собственные руки, едва справляющиеся с горой грязной посуды, и обещанные сто долларов в конце месяца, которые все равно не решат главной проблемы — где жить.