Гимн шута – 5

— Делить будем по справедливости! — вдогонку ей бросил Волконский.

— Нуууууу!.. — донеслось до него в ответ.

Однако особого возмущения в голосе ее не было. Она просто вычеркнула пункт «прокатило» из своего списка. Ибо отмазаться… не прокатило.

— Транспорт подан, — негромко сообщила Катерина, сверившись с планшетом в руках.

Груз расхватали быстро. Даже никто не попытался ничего забыть. Все было ценное, все было нужное!

Однако поданный транспорт поставил сводный отряд в тупик.

— Мы что, реально поедем на этом⁈ — как-то озадаченно поинтересовалась Мышь.

— Ага, — невозмутимо подтвердил Волконский и первым сгрузил свою ношу в со скрипом распахнутый багажник.

У остальных вопросов не возникло. На этом так на этом. Да и снайпер больше особо не возмущалась. Ей в целом было все равно. Просто непонятно. И очень-очень интересно.

* * *Ефиму Глебовичу Расторопову отчество не нравилось. Оттого и представляясь он нередко произносил важно: «Ефим, сын Глеба».

А вот работу свою мужчина средних лет с военной выправкой, любил. И на шепотки, что швейцар равен халдею, лишь снисходительно улыбался. Уж он-то знал, что с древних времен швейцар считался не только непременным атрибутом, но и зачастую самой настоящей «душой», всякого уважающего себя респектабельного отеля. Да и само название его призвания… По одной из теории оно произошло от гвардии. Недаром же и по сей день охраняющие понтифика элитные бойцы зовутся именно швейцарской гвардией. Как оно там было на самом деле, мужчина не знал. Но теория была красивая. Ему нравилась.

— Доброго дня вам, Леди Елена и господин Корсаков, — склонил он голову в поклоне, открывая дверь перед постоянными гостями его отеля.

Господин Корсаков был мужчиной представительным. Этого не могли затмить ни жидковатые седые волосы, ни сколиоз, ни подслеповатый прищур много повидавших глаз. Каждая же молоденькая бл… в смысле, спутница, величалась исключительно Еленой. Таковы были правила игры. Для взрослых. Ефим, сын Глеба не возражал. И не удивлялся.

Да и с чего бы? Он столько повидал на своем веку, что мог бы ни одну книгу написать… если бы сразу за этим не последовал некролог в его честь. Рановато обывателю знать, как именно отдыхают клановцы, сколько разом способна возлюбить оперная дива Уна Сопрано и… Да много чего еще!"

"В общем, работа Расторопову была в радость даже в самые неспокойные ее моменты. Оттого и вредных привычек у него не было. Даже от табака, до которого во время военной службы был жутко охоч, он отказался. Вот разве что, в моменты сильной задумчивости, любили он произнести глубокомысленное…

— Хм, — выдал довольно громко швейцар, наблюдая за тем, как на парковку «Империи» заруливают три потрепанных временем и несколькими десятками ДТП на всех автомобиля такси.