Судьба шута

 – Он вздохнул, опустился на постель и осторожно переместил платок со снегом на другую щеку. – Боюсь, что мы разобрались в случившемся слишком поздно.

– Я позабочусь о том, чтобы Кетриккен все узнала, – обещал я, не объясняя, как именно намерен это сделать.

– Мы сумели разгадать одну загадку, но столкнулись с другой, еще более таинственной. Кто он такой и что он такое? – задумчиво проговорил Шут.

– Какой-нибудь отшельник, который живет на острове, охотно принимает дары от суеверных путешественников и нападает на тех, кто не оставляет ему даров. Это самое простое объяснение.

Чейд всегда говорил, что самое простое объяснение обычно оказывается верным.

Шут с сомнением покачал головой и скептически посмотрел на меня:

– Нет, я не верю. Никогда не чувствовал, чтобы от человека исходили такие сильные предзнаменования… во всяком случае, с тех пор, как познакомился с тобой… Возможно, Фитц, – это самый важный человек из всех, кого нам доводилось встречать. Неужели ты не ощущаешь его значимость, которая висит в воздухе, точно туман? – Он отвел руку со снежным компрессом от лица и нетерпеливо наклонился вперед.

У него на носу повисла последняя капелька крови. Я указал на нее, и он небрежно стер ее испачканным рукавом.

– Нет, я ничего такого не ощущаю. На самом деле… Эда и Эль! Как я сразу не догадался? Я не видел его, когда часовой закричал, и только после того, как он указал в его сторону, я вроде бы заметил тень. Я не ощущал его присутствия при помощи Уита. Ни в малейшей степени. Он пуст, как «перекованный»… Да он и есть «перекованный»! Из чего следует, что предсказать его поведение невозможно.

Меня охватила дрожь, хотя в шатре было тепло. Прошло много лет с тех пор, как я имел дело с «перекованными», но ужасные воспоминания не померкли. Тогда я был еще учеником Чейда и получил от него задание прикончить как можно больше «перекованных», любыми способами. До сих пор воспоминания об убитых жителях Шести Герцогств преследуют меня, несмотря на то что я знал: другого выхода попросту не было. «Перекованные» переставали быть людьми, и ничто не могло их спасти.

– «Перекованный»? Конечно же нет! – Удивленное восклицание Шута заставило меня вернуться в настоящее. Он покачал головой. – Нет, Фитц, он не «перекованный». Как раз наоборот – если такое возможно. Я ощутил в нем тяжесть сотен жизней, силу дюжины героев. Он… изменяет судьбу. Во многом он такой же, как ты.

– Я не понимаю, – с тревогой сказал я.

Я всегда ненавидел, когда он так говорил. А Шут получал от этого удовольствие.

Он наклонился вперед, и глаза его заблестели. Между тем закипела вода, и Шут перелил ее в чашку и миску. Я ощутил аромат имбиря и корицы.

– Каждое мгновение полно возможностями выбора.