Золотой шут

Корми и приноси с собой, когда будешь к нам приходить раз в неделю». Я так и делал. А потом она умерла, под миской. Наверное, миска на нее упала.

– Наверное, Олух. Наверное. Но ты не виноват. Ни в чем.

Больше всего на свете мне хотелось помчаться к Чейду, но я вдруг понял, что Чейд ничего этого не видел. Он не знал. И не может больше защитить своего ученика. Пора мне самому о себе позаботиться. Я хлопнул себя по лбу, словно неожиданно вспомнил кое-что важное.

– Кстати, Олух, ты сегодня к ним не собираешься?

Олух посмотрел на меня так, будто я сказал страшную глупость.

– Нет. Не когда пекут хлеб. Когда стирают. Когда простыни вешают сушиться. Вот тогда я иду и получаю денежку.

– В день стирки. Конечно. Это завтра. Хорошо. Я ведь не забыл про пирожное с розовой глазурью. Я собирался дать тебе его сегодня. Ты можешь подождать меня в комнате Чейда? Я обязательно его принесу, только мне нужно время.

– Пирожное с розовым сахаром. – Олух напряженно пытался вспомнить.

Мне показалось, что он забыл о моем обещании. Я попытался вспомнить, что еще он просил. Шарф, как у Роуди. Красный. Изюм. Я напряженно думал, словно вернулся в детство и отвечал урок Чейду. Что еще? Нож. И перо павлина. А также деньги на конфеты или конфеты. Нужно все это добыть до завтра."

"– Да. Пирожное с розовым сахаром. Не горелое. Я знаю, ты их любишь. – Я молил всех богов, чтобы такое нашлось на кухне.

– Да! – В маленьких глазках Олуха вспыхнуло предвкушение. – Да, я подожду. Принеси поскорее.

– Ну, очень быстро не выйдет. Но сегодня ты обязательно его получишь. Ты подождешь меня и не будешь никуда уходить?

Олух нахмурился, расстроенный тем, что «быстро не выйдет», потом неохотно кивнул.

– Хорошо, Олух. Ты отличный ученик. А теперь иди в комнату Чейда и подожди меня.

Как только за ним закрылась потайная дверь, Дьютифул открыл рот, собираясь что-то сказать, но я знаком показал ему, чтобы он молчал. Я дождался, когда стихнут шаги Олуха, и опустился на свой стул.

– Лодвайн, – в ужасе прошептал Дьютифул.

Я кивнул, потому что еще не пришел в себя настолько, чтобы говорить. Лодвайн назвал меня бастардом. Что он имел в виду – просто ублюдок или Одаренный Бастард?

– Что делать?

Я поднял глаза на принца. Дьютифул был бледен и со страхом смотрел на меня. Нам не помогли ни стены, ни шпионы Чейда. Неожиданно я понял, что лишь я один стою между Дьютифулом и Полукровками. Возможно, так было всегда. Я вдруг обрадовался, что, по крайней мере, Лорел исчезла и Лодвайн не сможет до нее добраться. Значит, я могу не беспокоиться за нее.

– Ничего. Ты не должен делать ничего, – строго сказал я, когда он собрался запротестовать. – Веди себя так, будто ничего не произошло, чтобы никто не понял, что мы узнали о заговоре. Сегодняшний день не должен отличаться от всех остальных.