Золотой шут

Чейд отказался пригласить для участия в ней принца Дьютифула.

– Ему известно, что мы с тобой давно знакомы. Но пока еще не следует давать ему повод взглянуть на наши отношения по-новому. Время не пришло.

Немного подумав, я согласился с ним. Формально я приходился Чейду внучатым племянником, хотя никогда так его не воспринимал. Он всегда оставался моим наставником. И пусть Чейд состарился, а мое лицо изуродовали шрамы, наше сходство было весьма заметным. Дьютифул уже говорил о своих подозрениях относительно наших возможных родственных связей. Будет лучше, если он не увидит нас вместе.

Наша беседа затянулась. Еще ни разу Чейду не доводилось обсуждать со мной и Кетриккен истинную природу драконов Шести Герцогств. Он потягивал один из своих жутких отваров и тщательно записывал наш разговор, пока не уставала рука. Тогда он передавал перо мне. Как всегда, его вопросы были четкими и вдумчивыми. Удивляло лишь его возбуждение. Для Чейда чудо оживления каменных драконов при помощи Силы и Дара стало еще одним проявлением могущества Силы. Я видел горящий в его глазах голод, когда он рассуждал о том, что люди пытались избежать холодных объятий смерти, когда впервые использовали магию Силы.

Услышав это, Кетриккен нахмурилась. Вероятно, ей хотелось верить, что каменные драконы были сотворены магами Силы в надежде, что их создания когда-нибудь придут на помощь Шести Герцогствам. Возможно, она надеялась, что старшие драконы появились для неизвестных нам высоких целей. Когда я предположил, что к рождению драконов привела чрезмерная тяга к Силе, оба остались мной недовольны.

Они вообще были мной недовольны и встретили мое сообщение о природе драконов Удачного с недоверием, а потом и с раздражением – почему я не поделился с ними этими сведениями раньше? Я и сам не понимал, почему защищал Шута. Нет, я не лгал им, Чейд воспитал достойного ученика. Я лишь дал им понять, что Шут поведал мне легенды о драконах Удачного, когда впервые навестил меня в моей хижине. Мне пришлось взять на себя вину за то, что я ничего не рассказал им раньше. Пожав плечами, я заявил, что тогда мне казалось, будто подобные сказки не могут представлять интереса для Оленьего замка. Я не стал говорить, что в тот момент они показались мне чистым вымыслом. После мучительных колебаний им пришлось сделать вид, что они мне поверили.

– Теперь наши драконы предстают совсем в другом свете, – задумчиво проговорила Кетриккен.

– А замечания юноши в вуали перестают быть оскорбительными, – рискнул я добавить.

– Возможно. И все же ему не следовало ставить под сомнение существование наших драконов.

– Сейчас мы должны забыть об обидах, дорогая, – заговорил Чейд.