Шумерский лугаль

Когда они поворачиваются ко мне боком и начинают подниматься по каменной лестнице в три ступени на верхнюю площадку башни, я заваливаю обоих. После чего поднимаюсь на площадку, где стоит урский лучник с кинжалом в правой руке. Левой рукой он зажимает рану в груди, из которой обильно хлещет кровь, оставляя на мускулистом животе широкую темно-красную полосу. Увидев меня, сразу расслабляется, опускает кинжал и прислоняется спиной к зубцу.

— Перевяжи, — приказываю я идущему за мной телохранителю, а сам становлюсь на позицию на дальней боковой стороне площадки.

На сторожевом ходу возле башни лежат десятка два трупов, как защитников, так и нападающих. Чуть дальше замечаю вражеского солдата, который поднялся по лестнице, встал между зубцами и отбивается кинжалом и щитом от копья ополченца, молодого парня, оставшегося в одиночестве, который, лишившись щита, держит древко двумя руками. Я вгоняю стрелу в шею врагу. Он опускает кинжал и щит и медленно поворачивается в мою сторону всем телом. Вертеть головой ему, по-видимому, больно. Оторопевший ополченец не сразу понимает, что случилось, а затем резким движением вгоняет врагу копье под ребра и сталкивает вниз. Убитый падает на лезшего за ним, вдвоем они сбивают следующего, и только самый нижний успевает соскочить с лестницы в сторону. Там и настигает его моя стрела.

Три стрелы находят цели на второй лестнице, оголив ее, и еще две — на самой дальней. Этого хватает, чтобы скопившиеся под стеной враги, около сотни, развернулись и побежали ко рву и дальше. Четверо из них получат по стреле в спину и так и не доберутся до своего лагеря.

— Думал, он убьет меня! — растянув в улыбке нервно искривленные губы, произносит ополченец, когда я прохожу мимо него.

— Ты молодец, хорошо держался! — хвалю я, подбадривая.

Если он завтра опять выйдет на бой и выживет, то из парня получится солдат. Неумёхи погибают в первом бою, струсившие больше не идут сражаться, неудачники отсеиваются во втором, а остальные, за редким исключением, становятся воинами.

У следующих ворот, от которых идет дорога к Эреду — второму по величине и значимости городу Урима. руководил обороной сам Месаннепадда. Предполагалось, что здесь будет нанесен главный удар, поэтому были собраны лучшие воины. Они сравнительно легко отбили нападение и поспешили на помощь к старшему, а потом к младшему сыну правителя. Сам энси стоит на верхней площадке и смотрит на убегающих врагов.

— У тебя всё в порядке, — не столько спрашивает, сколько констатирует он.

— Да, отбились, — подтверждаю я и подсказываю: — Надо бы лестницы затащить к нам, чтобы сегодня не повторили атаку.

— Успеем.