Шумерский лугаль

Узнав это, я со спокойным сердцем отправился к берегам Африки за добычей на двух новых судах, построенных к лету. Старые пусть служат купцам. Не только же моим воинам богатеть! Прошлогодняя добыча сделала их зажиточными людьми. Многие купили новые дома или поля и рощи. Казалось бы, живи себе припеваючи, так нет, опять рвались в поход. Думаю, дело не только в жадности, желании хапануть еще, но и в жажде приключений. По крайней мере, я отправлялся в поход потому, что скучно было сидеть дома.

Сразу пошел к заливу Таджура, расположенному рядом с юго-восточной оконечностью Баб-эль-Мандебского пролива. Судя по иероглифам, которые были на одном из кожаных мешков, захваченных нами в прошлом году, ограбили мы египетских купцов, точнее, той страны, которую в будущем будут называть Египтом. Я решил, что наверняка они торгуют не только с Пунтом, а поскольку все морские пути здесь идут через Баб-эль-Мандебский пролив, там их и надо встречать."

"В будущем я навещал залив Таджура (Адская пасть) дважды. На его южном берегу находился порт Джибути, столица одноименного государства, в котором я грузился эфиопским кофе. У Эфиопии не было выхода к морю, поэтому торговала через иностранные порты. В сравнение с Сомалилендом, Джибути — рай на земле. Трущобы из черных вулканических камней, картонных коробок, листов от разломанных, металлических бочек и лоскутов полиэтилена составляли всего половину столицы. Остальное место занимали одно-двухэтажные кирпичные дома, а в центре — несколько трех-четырехэтажек. Наверное, запрещено строить выше минарета, который был больше похож на маяк. Улицы носят гордые названия столиц других государств. Если название «Париж» можно было отнести на счет колониальной памяти, то «Москва» явно не вписывалась в эту концепцию. Улицы почище, чем в Бербере, автомобили новее, хотя попадались такие раритетные экземпляры, что даже я, повидавший многое, удивлялся и тянулся к мобильному телефону, чтобы сфоткать. Кстати, почему-то в Джибути запрещено фотографировать, хотя судовой агент говорил, что можно. Ко мне подошли аборигены и на ломаном французском языке начали требовать, чтобы не фотографировал. Может, примета у них плохая, а может, тупо денег хотели. Я спрятал мобилу в карман, но за мной еще с полчаса таскалась стайка пацанят, контролировала выполнение требования. Джибути раньше был французской колонией, и во время моего визита там располагалось одно из подразделений Иностранного легиона. На улицах часто встречал солдат в коротких шортах, которые веселили детвору. Аборигены предпочитают, несмотря на жару, носить брюки или, видимо, деревенщина, набедренные повязки. Кстати, из-за набедренников, наверное, ссали джибутийские мужчины, подобно шумерским, сидя, даже обладатели брюк.