Штуцер и тесак

Наверняка русские сумели разузнать, кто им противостоит, и учли это при планировании засады. Французы действовали бы иначе. Из чего следует вывод: доверять следует только своим.

– Что ж, – сказал Даву, сделав вид, что не заметил шпильку в адрес союзников. – Это только подтверждает прежний приказ. Вам надлежит захватить и доставить мне посланца.

– Но как?! – воскликнул Маре, сообразив, что совершил ошибку, расхвалив гостя из будущего. – Русские егеря сейчас на подходе к Смоленску, если уже не в городе. Захватить и вывезти человека из расположения русской армии? Это невозможно.

– Для императора нет ничего невозможного, – обронил Даву. – Или вы этом сомневаетесь?

– Нет, ваша светлость!

– Вот и выполняйте. У вас найдутся люди, которых можно заслать к русским?

– Ваша светлость, – собрался с духом Маре. Следовало отвертеться от опасного поручения. Бог с ними – титулом и чином, жизнь дороже. Он едва ее не потерял. – На пути сюда у меня была возможность обдумать ситуацию. Вы поверили в посланца после того, как я предъявил убедительные доказательства: необычный прибор, показывающий живые картины, ассигнаты из 2009 года, одежду пришельца. Ничего этого у посланца более не осталось – гусары обобрали его до нитки. Его не станут слушать, более того, примут за сумасшедшего. Нет причины опасаться. Армия императора разгромит русских, после чего мы потребуем выдать этого человека.

– На вашем приборе показано, как армия русских вошла в Париж, и вы это сами подтвердили, – покачал головой Даву. – Я не хочу, чтобы такое случилось. Ваш рассказ о разгроме поляков опять же свидетельствует: посланцу удалось найти общий язык с русскими. Он опасен. Не пытайтесь увильнуть, Маре! Понимаю, что задание непростое, но приложите ум и старание. Разрешаю в случае невозможности захватить посланца убить его. Лучше так, чем оставить его русским.

– Понял, ваша светлость! – поклонился Маре.

– Идите! И помните: я жду добрых вестей.

«В конце концов все не так плохо, – подумал полковник, выйдя от маршала. – Убить – это гораздо проще…»

Похоронили погибших. Егерей, мужиков и зарезанного мальчика – на деревенском кладбище, поляков закопали в лесу. Деревенские не позволили класть «нехристей» на православном кладбище. Мужики вырыли на поляне яму, побросали в нее трупы шеволежеров и засыпали землей. Креста ставить не стали – обойдутся. Доставленный из ближайшего села батюшка отпел православных воинов, за поляков молиться отказался. Спешнев не настаивал. Его представления о чести на религиозные дела не распространялись.

По приказу графини накрыли поминальные столы. Для крестьян и егерей – на лугу, благородным – в доме. По такому случаю забили бычка, не пожалели водки, крупы и хлеба – солдаты и крестьяне остались довольны.