Штуцер и тесак

– А как положено в армии? – по-еврейски вопросом на вопрос ответил я.

– Сдать по интендантству, – пояснил Спешнев. – Мы на государевой службе, и все, что взяли у врага, принадлежит армии.

А интенданты добычу честно переправят в казну. Ой, верю, верю! Не зря Суворов, который начинал службу интендантом, говорил, что любого из них, кто прослужил в этой должности три года, можно смело вешать – найдется за что.

– Интендантам неведомо, сколько и чего мы взяли. А мы им не скажем. Ведь так?

Спешнев с Синициным довольно улыбнулись. В их взглядах я прочел одобрение: дескать, наш человек.

– Штуцера предлагаю отдать егерям – пригодятся, – продолжил я. – Доброе оружие, если еще пули нужные отлить… Сабли егерям без нужды, сдаем, но не все. Те, которые подороже, с каменьями, пойдут на подарки начальству или тем же интендантам, дабы жалованье не задерживали и на провизию не скупились. Пистолеты… Если кому нужно, пусть берут, остальные сдать, как и французские ассигнации. Нам не пригодятся. А вот золото с серебром предлагаю оставить. Часы – тоже, их можно продать.

– Что я говорил! – довольно улыбнулся Спешнев, посмотрев на Синицына. – Присаживайтесь, Платон Сергеевич, обсудим.

Я поставил штуцер к стене, положил рядом тесак и разместился на лавке напротив начальства.

– Фельдфебель предлагает поделить трофеи на три части, – сказал штабс-капитан. – Одна пойдет в ротную казну, две других – нам с вами.

– А мужикам? – спросил я. – Они тоже воевали.

– Их графиня отблагодарила, – махнул рукой Синицын. – Каждого, кто пришел с Егором, освободила от оброка в этом году. Раненым дала по рублю, семьям погибших – по корове. Мужики ей руки целовали.

Ага. Вот тебе, мужик, и пятак и ни в чем себе не отказывай.

– Еще пообещала щедро наградить, если сохранят в целости ее имущество во время отъезда, – продолжил фельдфебель. – Егор здесь остается, сказал, что собьет из мужиков отряд и не пустит француза к усадьбе. Для этого перекопают дорогу и устроят засеки. Тех, кто все же просочится, убьют.

– Мы им пики шеволежеров отдали, – дополнил капитан. – Нам они без нужды, а вот мужикам в самый раз. Все ж лучше, чем вилами пырять.

– И сапог, которые с убитых поляков сняли, выделили – каждому, кто воевал, по паре, – дополнил Синицын. – Они хотели и мундиры снять, но их благородие запретил.

– Поляки, конечно, враги, но негоже воина хоронить голым, – пояснил Спешнев. – Без сапог ладно. Нам они нужнее – у многих егерей каши просят. А вот нательные кресты, кои на телах были, снимать запретил – грех это. Какие-никакие, но христиане.

Многое я проспал… Капитан с фельдфебелем даже не понимают, какой процесс запустили. Крестьяне ощутили вкус военной добычи. Сапоги в этом мире – большая ценность, мундир – тоже.