Штуцер и тесак

Ну, да, мещанин…

Вернулся лакей с трубками и деревянной шкатулкой, которые выложил на скатерть перед штаб-капитаном. Спешнев выбрал трубку, набил ее табаком из шкатулки и прикурил от поднесенной лакеем лучинки, которую тот зажег от свечи. Выпустив клуб дыма в потолок, штабс-капитан довольно откинулся на спинку стула. Мне трубку не подали, из чего следовало, что я здесь на правах бедного родственника. Приходилось читать о таком в книгах. Нежеланных гостей сажали за стол с хозяевами, но обносили блюдами, то есть не подавали лучшие кушанья – дескать, фейсом не вышли. Эдакое молчаливое указание на статус. Вообще-то я не курю – бросил недавно, но хотя бы из вежливости могли предложить. Хотя, чего хотел? Накормили, одели в обноски – и радуйся.

– Поведайте, как воевали француза, Семен Павлович, – попросила графиня.

Спешнев кивнул и пустился в рассказ. Говорил он кратко и сухо – военная косточка. Под Салтановкой наши попытались сбить французов с позиций, но неприятеля оказалось больше, чем предполагало начальство. Несмотря на геройство солдат и офицеров, пришлось отступать. Русские войска при этом понесли тяжелые потери. Повезло, что отход прикрыла артиллерия, которая заставила французов умерить пыл, иначе неприятель мог разгромить корпус Раевского. Роту Спешнева противник оттеснил в лес, где она пребывала до темноты, не имея возможности выйти из-за жестокого артиллерийского огня. С наступлением ночи двинулась догонять ушедшие войска. Сражались егеря храбро, о чем говорит число убитых и раненых – свыше половины личного состава роты. Из офицеров уцелел только Спешнев, остальные пали.

Графиня и ее дочь слушали, не отрывая от штабс-капитана взоров, а графинюшка при этом теребила в ручках кружевной платочек. Спешнев перешел к повествованию об отступлении, поведал, как нашли у дороги раненого и ободранного мародерами могилевского мещанина, который оказался лекарем и сыном князя. (При этих словах графиня поморщилась.) В конце Спешнев рассказал, как упомянутый мещанин лихо расправился с тремя вестфальскими гусарами. При этом графинюшка заинтересованно посмотрела на меня, а вот ее мать скривила рот.

– Простите, Семен Павлович, – сказала желчно, – но не могу этому поверить. Чтобы какой-то статский справился с тремя кавалеристами? Такого не бывает. Против них даже обученному солдату не устоять. Я вдова генерала и разбираюсь в таких вещах.

– Сам бы не поверил, если б кто сказал, – возразил штабс-капитан. – Но это видели мои егеря, после чего зауважали Платона Сергеевича. А насчет статского… В жизни Платона Сергеевича был неприятный период. Его силой призвали в армию Наполеона, где он служил лекарем.